Читаем Вехи полностью

материализм так же для него неприемлем, как и всякая форма онтологизма. Кажущийся

биологизм системы Авенариуса не должен вводить в заблуждение, это чисто формальный

и столь всеобщий биологизм, что его мог бы принять любой «мистик». Один из самых

умных   эмпириокритицистов,   Корнелиус,   признал   даже   возможным   поместить   в   числе

преднаходимого   божество.   Наша   же   марксистская   интеллигенция   восприняла   и

истолковала   эмпириокритицизм   Авенариуса   исключительно   в   духе   биологического

материализма,   так   как   «то   оказалось   выгодным   для   оправдания   материалистического

понимания истории. Эмпириокритицизм стал не только философией социал-демократов,

но даже социал-демократов «большевиков». Бедный Авенариус и не подозревал, что в

споры   русских   интеллигентов   «болышевиков»   и   «меньшевиков»   будет   впутано   его

невинное и далекое от житейской борьбы имя. «Критика чистого опыта» вдруг оказалась

чуть   ли   не   «символической   книгой»   революционного   социал-демократического

вероисповедания.   В   широких   кругах   марксистской   интеллигенции   вряд   ли   читали

Авенариуса,   так   как   читать   его   не   легко,   и   многие,   вероятно,   искренно   думают,   что

Авенариус   был   умнейшим   «большевиком».   В   действительности   же   Авенариус   так   же

мало имел отношения к социал-демократии, как и любой другой немецкий философ, и его

философией с не меньшим успехом могла бы воспользоваться, например,  либеральная

буржуазия и даже оправдывать Авенариусом  свой уклон «вправо». Главное же нужно

сказать,   что  если  бы   Авенариус   был  так  прост,   как  это  представляется  гг.  Богданову,

Луначарскому   и   др.,   если   бы   его   философия   была   биологическим   материализмом   с

головным   мозгом   в   центре,   то   ему   не   нужно   было   бы   изобретать   разных   систем   С,

освобожденных от всяких предпосылок, и не был бы он признан умом сильным, железно-

логическим,   как   это   теперь   приходится   признать   даже   его   противникам

3[

3].   Правда,

эмпириокритические   марксисты   не   называют   уже   себя   материалистами,   уступая

материализм   таким   отсталым   «меньшевикам»,   как   Плеханов   и   др.,   но   сам

3[3] Авенариусу не удалось освободиться от «предпосылок», его гносеологическая точка зрения очень

сбивчива, пахнет и «материализмом», и «спиритуализмом», и чем угодно, но не проста.

эмпириокритицизм приобретает у них окраску материалистическую и метафизическую. Г.

Богданов усердно проповедует примитивную метафизическую отсебятину, всуе поминая

имена   Авенариуса,   Маха   и   др.   авторитетов,   а   г.   Луначарский   выдумал   даже   новую

религию  пролетариата,   основываясь   на  том  же   Авенариусе.  Европейские  философы,  в

большинстве случаев отвлеченные и слишком оторванные от жизни, и не подозревают,

какую роль они играют в наших кружковых, интеллигентских спорах и ссорах, и были бы

очень   изумлены,   если   бы   им   рассказали,   как   их   тяжеловесные   думы   превращаются   в

легковесные брошюры.

Но уж совсем печальная участь постигла у нас Ницше. Этот одинокий ненавистник

всякой демократии подвергся у нас самой беззастенчивой демократизации. Ницше был

растаскан по частям, всем пригодился, каждому для своих домашних целей. Оказалось

вдруг,   что   Ницще,   который   так   и   умер,   думая,   что   он   никому   не   нужен   и   одиноким

остается   на   высокой   горе,   что   Ницше   очень   нужен   даже   для   освежения   и   оживления

марксизма.   С   одной   стороны   у   нас   зашевелились   целые   стада   ницшеанцев-

индивидуалистов,   а   с   другой   стороны   Луначарский   приготовил   винегрет   из   Маркса,

Авенариуса и Ницше, который многим пришелся по вкусу, показался пикантным. Бедный

Ницше   и   бедная   русская   мысль!   Каких,   только   блюд   не   подают   голодной   русской

интеллигенции, и все она приемлет, всем питается, в надежде, что будет побеждено зло

самодержавия и будет освобожден народ. Боюсь, что и самые метафизические и самые

мистические учения будут у нас также приспособлены для. домашнего употребления. А

зло русской жизни, зло деспотизма и рабства не будет этим побеждено, так как оно не

побеждается искаженным усвоением разных крайних учений. И Авенариус, и Ницше, да и

сам Маркс, очень мало нам помогут в борьбе с нашим вековечным злом, исказившим

нашу   природу   и   сделавшим   нас   столь   невосприимчивыми   к   объективной   истине.

Интересы теоретической мысли у нас были принижены, но самая практическая борьба со

злом   всегда   принимала   характер   исповедания   отвлеченных   теоретических   учений.

Истинной у нас называлась та философия, которая помогала бороться с самодержавием во

имя   социализма,   а   существенной   стороной   самой   борьбы   признавалось   обязательное

исповедание такой «истинной» философии.

Те же психологические особенности русской интеллигенции привели к тому, что она

просмотрела оригинальную русскую философию, равно как и философское содержание