Читаем Век Вольтера полностью

Его первым крупным предприятием было определение годового параллакса звезды — т. е. разницы в ее видимом направлении, наблюдаемом (1) из точки на поверхности Земли и (2) из воображаемой точки в центре Солнца. Если, как предполагал Коперник, Земля вращается по орбите вокруг Солнца, то такая разница должна существовать, но она не была доказана; если бы ее удалось доказать, то это подтвердило бы Коперника. Всезнающий Роберт Гук пытался (1669) показать такой параллакс в случае звезды гамма Драконис; ему это не удалось. В 1725 году Сэмюэл Молинье, любитель с деньгами, возобновил попытку в Кью; Брэдли присоединился к нему; их результаты лишь частично подтвердили гипотезу Коперника. Брэдли вернулся в Ванстед и поручил Джорджу Грэхему построить для него телескоп «зенитного сектора», позволяющий наблюдать не одну, а двести звезд во время их прохождения через меридиан. После тринадцати месяцев наблюдений и вычислений Брэдли смог показать годовой цикл чередования южных и северных отклонений в видимом положении одной и той же звезды; он объяснил это чередование орбитальным движением Земли. Это открытие «аберрации света» (1729) объяснило сотни доселе загадочных наблюдений и отклонений; оно провело революционное различие между наблюдаемым положением и «реальным», или расчетным, положением любой звезды; оно прекрасно согласовывалось с Коперником, поскольку зависело от вращения Земли вокруг Солнца. Его влияние на астрономию было настолько просветляющим, что французский астроном-историк Жозеф Деламбр предложил поставить Брэдли в один ряд с Кеплером и даже с самим Гиппархом.

Брэдли перешел ко второму важному открытию: «нутация» — буквально кивок земной оси вращения, подобный осевому колебанию вращающейся верхушки. Звезды, видимые движения которых были описаны как совершающие годовой цикл из-за вращения Земли вокруг Солнца, по наблюдениям Брэдли, не возвращались через год в точно такие же видимые положения, как раньше. Ему пришло в голову, что это расхождение может быть вызвано небольшим изгибом земной оси из-за периодических изменений в соотношении между орбитой Луны вокруг Земли и орбитой Земли вокруг Солнца. Он изучал эти изменения в течение девятнадцати лет (1728–47); в конце девятнадцатого года он обнаружил, что звезды вернулись в точно такие же видимые положения, которые они имели в начале первого года. Теперь он был уверен, что нутация земной оси обусловлена орбитальным движением Луны и ее воздействием на экваториальные части Земли. Его сообщение об этих выводах стало волнующим событием в отчетах Королевского общества за 1748 год. Терпение имеет своих героев, так же как и война.

Во время пребывания Брэдли на посту королевского астронома Британия подверглась болезненной операции: после 170 лет сопротивления она приняла григорианский календарь, но упорно называла его реформированным. Акт парламента (1750) предписывал исключить из «нового стиля» одиннадцать дней, следующих за вторым сентября 1752 года, 3 сентября называть 14 сентября, а законный год начинать не с 25 марта, а с 1 января. Это повлекло за собой осложнения в деловых операциях и церковных праздниках; это вызвало многочисленные протесты, и разгневанные британцы потребовали: «Верните нам наши одиннадцать дней!» — Но в конце концов наука одержала победу над бухгалтерией и теологией.

3. Гершель

Английская астрономия достигла своего пика, когда Уильям Гершель добавил Уран к планетам и оставил карьеру музыканта. Его отец был музыкантом в ганноверской армии; сын, родившийся в Ганновере в 1738 году и названный Фридрихом Вильгельмом, принял профессию отца и служил музыкантом в первой кампании Семилетней войны; но его здоровье было настолько слабым (он дожил почти до восьмидесяти четырех лет), что он был отпущен. В 1757 году он был отправлен в Англию, чтобы попытать счастья в музыке. В Бате, который в то время соперничал с Лондоном как центр модного общества, он прошел путь от гобоиста до дирижера и органиста Октагонской капеллы. Он сочинял, преподавал музыку и иногда давал тридцать пять уроков в неделю. По ночам он изучал исчисление, затем перешел к оптике и, наконец, к астрономии. Он привез из Германии своего брата Якоба, а в 1772 году — сестру Каролину, которая вела их хозяйство, училась вести астрономические записи и в конце концов стала самостоятельным астрономом.