Читаем Век Вольтера полностью

Эта тема привлекала историка-философа, поскольку охватывала весь путь великой цивилизации от рождения до смерти, широко и подробно раскрывая один из основных процессов истории — распад, который, кажется, должен следовать за любой полной эволюцией людей, религий и государств. Уже существовало подозрение, что Франция после краха le grand siècle вступила в долгий период упадка империи, нравов, литературы и искусства; профаническая троица Вольтера, Дидро и Руссо еще не явилась, чтобы оспорить интеллектуальное превосходство XVII века. Но растущая смелость нового века проявилась в том, что Монтескье, объясняя ход истории, рассматривал только земные причины и спокойно отложил в сторону, за исключением случайного поклонения, Провидение, которое в «Discours sur l'histoire universelle» Боссюэ (1681) направляло все события к божественно определенным результатам. Монтескье предложил искать законы в истории, как Ньютон искал их в космосе:

Не Фортуна управляет миром, как мы видим из истории римлян…. Существуют общие причины, моральные или физические, которые действуют в каждой монархии, поднимают ее, поддерживают или низвергают. Все, что происходит, подчинено этим причинам; и если какая-то частная причина, например случайный результат битвы, погубила государство, значит, была общая причина, которая привела к падению этого государства в результате одной битвы. Одним словом, главное движение [l'allure principale] влечет за собой все частные случаи.

Следовательно, Монтескье уменьшил роль личности в истории. Индивид, как бы ни был велик его гений, является лишь инструментом «общего движения»; его значение Duc не столько в его выдающихся способностях, сколько в его созвучии с тем, что Гегель назовет Zeitgeist, или духом времени. «Если бы Цезарь и Помпей думали так же, как Катон [стремились сохранить полномочия римского сената], другие пришли бы к тем же идеям [подчинить сенат], что и Цезарь и Помпей, и республика, обреченная на гибель [от внутренних причин], была бы приведена к гибели другой рукой».

Но эта «судьба» не была мистическим руководством или метафизической силой; это был комплекс факторов, порождающих «главное движение»; и главная функция философского историка, по мнению Монтескье, состоит в том, чтобы вычленить каждый такой фактор, проанализировать его и показать его действие и взаимосвязь. Так, упадок Рима (по его мнению) был вызван прежде всего переходом от республики, в которой существовало разделение и равновесие сил, к империи, лучше приспособленной для управления зависимыми территориями, но так сосредоточившей все правление в одном городе и у одного человека, что уничтожила свободу и бодрость граждан и провинций. К этой главной причине с течением времени добавились и другие факторы: распространение покорного раболепия среди масс; желание бедняков получать поддержку от государства; ослабление характера богатством, роскошью и свободой; приток иностранцев, не сформированных римскими традициями и готовых продать свой голос тому, кто больше заплатит; коррупция центральных и провинциальных администраторов; обесценивание валюты; чрезмерное налогообложение; запустение ферм; ослабление воинской силы новыми религиями и долгим миром; провал военной дисциплины; возвышение армии над гражданским правительством; предпочтение армии ставить или снимать императоров в Риме, а не защищать границы от нашествия варваров… Возможно, в качестве реакции против сверхъестественного акцента Боссюэ, Монтескье мало учитывал те изменения в религии, которые Гиббон должен был подчеркнуть в качестве основной причины имперского краха.