Восьмидесятивосьмилетний Флери изо всех сил старался удержать Францию от участия в войне за австрийское наследство (1740). Но женщина его переубедила. Фелисите де Несле, маркиза де Винтимиль, которая в это время делила постель короля, с восторгом слушала Шарля Огюста Фуке, графа де Бель-Исле, внука артистического растратчика Николя Фуке, которого Людовик XIV так выгодно низложил. Бель-Исль сказал ей, что Флери был старым дураком; что сейчас, когда Фридрих II Прусский напал на юную Марию Терезию Австрийскую, появилась прекрасная возможность расчленить ее империю; Франция должна присоединиться к Фридриху и разделить добычу. Очаровательная любовница напевала эти строки своему королевскому любовнику; она призывала его взять бразды правления из робких рук кардинала и снова сделать Францию славной. Флери умолял его, что и честь, и интересы запрещают затею Бель-Исла; Англия не позволит уничтожить Австрию, чтобы сделать Францию столь опасно великой; Франции придется воевать и с Англией; а Франция так хорошо живет в мире! 7 июня 1741 года Людовик объявил войну Австрии. 2 5 ноября Белль-Исль захватил Прагу, и почти вся Франция согласилась с ним, что Флери — старый дурак.

После года войны непостоянный Фридрих, покинув Францию, заключил тайное перемирие с Австрией. Освобожденные австрийские войска двинулись в Богемию и начали окружать Прагу; это был лишь вопрос времени, когда Белль-Исль и его двадцать тысяч человек, и без того преследуемые враждебным населением, будут вынуждены сдаться. 11 июля 1742 года Флери направил австрийскому командующему, графу фон Кенигсеггу, унизительный призыв о смягчении условий для французского гарнизона. «Многие знают, — писал он, — как я был против принятых нами решений, и что я был в некотором роде вынужден согласиться».88 Кёнигсегг отправил письмо Марии Терезии, которая сразу же сообщила о нем всему миру. На выручку Белль-Ислу была послана французская армия, которая так и не добралась до него. В декабре Белль-Исль, оставив шесть тысяч больных и раненых, вывел свои основные силы из Праги к границе у Эгера; но бегство происходило в ветреную погоду через сто миль гористой или болотистой местности, покрытой снегом или льдом и кишащей вражескими налетчиками; из четырнадцати тысяч человек, начавших этот поход, двенадцать сотен погибли в пути. Франция аплодировала блестящему спасению от унизительного поражения. Флери оставил свой сан, удалился в Исси и умер (29 января 1743 года) в возрасте девяноста лет.

Король объявил, что отныне он будет сам себе премьер-министром.

V. ЛЮДОВИК XV

Каково это — быть королем с пяти лет? Мальчика, которому суждено было править Францией пятьдесят девять лет, в раннем детстве почти не замечали; он был слабеньким, и ожидалось, что он скоро умрет. И вдруг в 1712 году оба его родителя, герцог и герцогиня Бургундские, заболели оспой, и мальчик стал наследником престола. Через три года он стал королем.

Были приняты все меры, чтобы не допустить его к управлению. Его гувернантка, мадам де Вентадур, трепетно следила за здоровьем мальчика и оберегала его от непогоды. Иезуитский духовник привил ему благоговейное отношение к Церкви. Флери, как воспитатель, был покладист и снисходителен, и, кажется, считал, что для Франции было бы благом иметь короля-бездельника. Губернатор юноши, маршал де Виллеруа, применил противоположный яд: подвел его к окну Тюильри, чтобы он принял похвалы толпы, собравшейся поклониться ему: «Смотрите, мэтр, — сказал он, — вся эта толпа, все эти люди — ваши; все они принадлежат вам; вы — их господин».89 Всемогущество женилось на некомпетентности.

Избалованный обожанием, эгоистичный во власти, ленивый и своевольный, Людовик превратился в скучающего и неразговорчивого юношу, которому простительно избегать надзора своих опекунов, а позже — церемоний и раболепия двора, чтобы найти выход в резьбе по дереву, рукоделии, доении коров и игре с собаками.90 Элементы жестокости, которые таятся в каждом из нас, пробивались в нем сквозь робость на поверхность; рассказывают, что в детстве он получал удовольствие, причиняя боль и даже убивая животных.91 В зрелые годы он сублимировал это в охоту, но, возможно, это проявилось в том, что он бездушно использовал и быстро отбрасывал молодых женщин, подготовленных в Парке Серфов для пребывания в его постели. И все же некая застенчивая деликатность и внимательность отличали его отношение к друзьям.