Читаем Век Вольтера полностью

Ричардсон воспринял свой успех скромно. Он продолжал работать печатником, но построил себе лучший дом. Он писал длинные письма с советами широкому кругу женщин, некоторые из которых называли его «дорогой папа». В последние годы жизни он расплачивался нервной чувствительностью и бессонницей за сосредоточенность мысли и рассеянность искусства. 4 июля 1761 года он умер от паралитического удара.

Его международное влияние было больше, чем у любого другого англичанина того времени, за исключением Уэсли и старшего Питта. На родине он помог сформировать моральный тон Англии времен Джонсона и поднять нравы двора после Георга II. Его этическое и литературное наследие легло в основу романа Голдсмита «Викарий из Уэйкфилда» (1766) и романа Джейн Остин «Разум и чувства» (1811). Во Франции он считался бесконкурентным в английской художественной литературе; «Ни на одном языке, — говорил Руссо, — никогда не было написано романа, равного «Клариссе» или хотя бы приближающегося к ней». 79 Ричардсон был переведен аббатом Прево; Вольтер драматизировал Памелу в «Нанине»; Руссо создал «Невечернюю Элоизу» по образцу «Клариссы» по теме, форме и нравственной цели. Дидро возвысился до экстатического апострофа в своем «Элоге Ричардсона» (1761); если бы, по его словам, ему пришлось продать свою библиотеку, он бы оставил из всех своих книг только Гомера, Еврипида, Софокла и Ричардсона. В Германии Геллерт переводил и подражал Памеле, плакал над Грандисоном; 80 Клопшток пришел в восторг от «Клариссы»; Виланд поставил пьесу по Грандисону; немцы совершали паломничество к дому Ричардсона. 81 В Италии Гольдони адаптировал «Памелу» для сцены.

Сегодня никто не читает Ричардсона, разве что по принуждению ученых; у нас нет досуга писать такие письма, а тем более читать их; а моральный кодекс индустриального и дарвинистского века нетерпеливо бежит от пуританских предостережений и запретов. Но мы знаем, что эти романы в гораздо большей степени, чем поэзия Томсона, Коллинза и Грея, представляли собой бунт чувства против поклонения интеллекту и разуму; и мы узнаем в Ричардсоне отца, а в Руссо — главного героя того романтического движения, которое к концу века восторжествует над классическим артистизмом Поупа и похотливым реализмом Филдинга.

2. Генри Филдинг: 1707–54

Когда он появился в Лондоне в 1727 году, все восхищались его высокой фигурой, крепким телосложением, красивым лицом, веселой речью и открытым сердцем; это был человек, от природы приспособленный наслаждаться жизнью во всем ее великолепии и неприглядной реальности. У него было все, кроме денег. Вынужденный, по его словам, быть кучером или писарем, он приучил себя к перу и зарабатывал на хлеб комедиями и бурлесками. Его троюродная сестра, леди Мэри Монтагу, использовала свое влияние, чтобы его пьеса «Любовь в нескольких масках» была поставлена в театре Друри-Лейн (1728); она дважды ходила на нее, любезно демонстрируя; а в 1732 году она помогла его «Современному мужу» получить хороший тираж. Он продолжал писать одну посредственную пьесу за другой, но в 1731 году в пьесе «Трагедия из трагедий, или Жизнь и смерть Мальчика-с-пальчика» (The Tragedy of Tragedies, or The Life and Death of Tom Thumb the Great) нащупал жилку добродушной сатиры.

После четырех лет ухаживаний он женился на Шарлотте Крэдок (1734). Вскоре она унаследовала 1500 фунтов стерлингов, и Филдинг удалился с ней на покой в качестве деревенского джентльмена. Он влюбился в свою жену; он с восторгом описывал ее как застенчиво прекрасную Софию Вестерн и бесконечно терпеливую Амелию Бут. Леди Бьют уверяет нас, что «пылкий язык, который он умел использовать, не более чем справедливо отражал приятные качества оригинала или ее красоту». 82

В 1736 году он вернулся в Лондон и стал выпускать не запоминающиеся пьесы. Но в 1737 году Закон о лицензировании наложил ограничения на драматургию, и Филдинг ушел со сцены. Он изучал право и был принят в коллегию адвокатов (1740). В том же году ход его жизни изменился благодаря появлению «Памелы» Ричардсона. Вся склонность Филдинга к сатире была спровоцирована осознанными достоинствами героини и ее создателя. Именно как пародию на Памелу он начал «Историю приключений Джозефа Эндрюса и его друга мистера Абрахама Адамса, написанную в подражание манере Сервантеса» (1742). Джозеф, представленный как брат Памелы, — такой же чистый и прекрасный юноша, какой была дева Памела. Как и она, он неоднократно подвергается искушению со стороны своего работодателя и сопротивляется; как и она, он подробно описывает в своих письмах коварные покушения на свою девственность. Его письмо к Памеле почти, но не совсем, ричардсоновское:

ДОРОГАЯ СЕСТРА ПАМЕЛА:

Надеюсь, вы здоровы, но какие новости я должен вам сообщить!..Моя госпожа влюбилась в меня — то есть в то, что великие люди называют влюбленностью, — она задумала погубить меня; но я надеюсь, что у меня будет больше решимости и больше милости, чем расстаться со своей добродетелью с любой дамой на земле.