Читаем Век дракона полностью

А паук, тем временем, неторопливо примеривался как бы поудобнее схватить свою жертву. Вот он занял нужную позицию, раскрыл жвала, и в этот момент длинная пулеметная очередь отшвырнула его в темноту.

— Спасибо, — поблагодарил Харлам.

— Не за что, — сказал вельможа, неторопливо обрезая паутину охотничьи ножом. — Тебя разве мама не предупреждала, что гулять в подозрительных местах нельзя? Придется, видимо, за это поставить тебя в угол и лишить сладкого.

— А вообще, что вы собираетесь с нами делать? — спросил Харлам, отходя в сторону, так как нити паутины были уже перерезаны.

— А ты сам что предпочитаешь? — поинтересовался вельможа, вытирая лезвие ножа кружевным платочком.

— Я вообще-то хочу ехать дальше, у меня тут дела кое-какие.

— У всех дела, — назидательно сказал вельможа и толкнул Харлама в спину. — Ну, пошли, что ли. Там уже наши заждались. А то ведь от скуки и с девчонкой твоей могут побаловаться.

— С ней побалуешься, — пробормотал Харлам, выходя из подъезда.

И точно, он почти сразу же увидел Катрин, стоящую с совершенно независимым видом. Рядом с ней был какой-то детина, по самые глаза заросший рыжей бородой.

— Я ведь только пошутить хотел, — рассеянно проговорил он, зажимая руку, из которой хлестала кровь и посмотрел на Катрин круглыми от изумления глазами.

— А ты со своей женой шути, — сказала Катрин и демонстративно от него отвернулась.

Черт, это она зря. Могла бы и потерпеть. А вдруг догадались?

Она была нужна Харламу именно такой, совсем неподозрительной тоненькой девчонкой, которую можно переломить с одного удара. На нее у Харлама была теперь вся надежда.

Он еще раз оглядел тех, к кому попал в плен.

Судя по одежде, тут были представители, по крайней мере, десятка различных времен. Такого он еще не видел. Чтобы объединились люди из различных времен? В этом надо было разобраться. Да только времени нет.

— Ладно, ладно, пошли, — забеспокоился Длинный. — Так мы и к ночи не доберемся.

И они отправились дальше, сворачивая в какие-то узкие переулки, где пахло гниющей рыбой, мокрым бельем и кислым вином, минуя улицы, по которым прохаживались, подкручивая усы, кавалеры в шляпах с роскошными перьями и с длинными шпагами на боку. Темнота исподтишка наваливалась на город. Где-то пронзительно ревел верблюд, на востоке били военные барабаны и гудели рожки, на западе кто-то ожесточенно пиликал на волынке.

А они все шли, и только когда наступила настоящая ночь, свернули к дому, все окна которого были закрыты решетками, а двор огорожен каменным забором в два человеческих роста.

Да, из такой крепости выбраться, конечно, трудно, но надо.

Ворота распахнулись, их впустили. Харлам увидел обширный двор, в центре которого горел костер. Вокруг него сидело несколько бандитов.

Ага, светское общество.

Он направился было к костру, но в это время кто-то выходивший из дома, удивленно вскрикнул:

— Ба, кого я вижу! Боже мой, да возможно ли это? Сам Харлам! Уж не за мной ли ты пожаловал сюда? Да? Что же. попробуй теперь меня схватить.

Харлам вгляделся в этого человека и, узнав его, глухо произнес:

— А, Два Ножа! Мне казалось, что ты сел прочно и надолго.

— Мне тоже так казалось, — сказал Два Ножа… — Однако свет не без добрых людей. И в результате: я здесь уже две недели и, как видишь, не зря. Я так думаю — любому другому собрать этих людей вместе было бы чертовски трудно.

— Я тоже так думаю, — сказал Харлам, усаживаясь у костра, успев заметить, что Катрин, наоборот, ушла в самую темную часть двора.

Молодец!

С появлением Два Ножа шансы на спасение резко понизились. В этом случае, Катрин была его единственной надеждой.

Два Ножа принял из рук высокой индианки медный кувшин и спросил:

— Есть будешь?

Вместо ответа Харлам показал скованные руки.

— Ах, я и забыл. Снимите с него браслеты. Я думаю, теперь это можно.

Два Ножа засмеялся.

Угрюмый парень с бакенбардами снял с Харлама наручники. А Два Ножа все смеялся и смеялся, как будто сказал что-то остроумное.

“Вот так, — подумал Харлам. — В свое время я бы просто скрутил этому типу руки и доставил куда надо. Причем, с большим удовольствием. А сейчас сижу и смотрю, как он хохочет. Человек, у которого на совести по крайней мере пять трупов, сидит и хохочет, а я ничего не могу сделать”.

— Что, не можешь ничего понять? — вдруг прервал смех Два Ножа. — Нет, ведь правда?

— Ну почему? — Харлам взял из рук все той же индианки жестяную тарелку с жареной картошкой. — Я так думаю, что это прелюдия к некоему предложению.

— Вот именно! — воскликнул Два Ножа и хлопнул себя ладонями по коленям. — Нет, ты все же парень не промах.

А луна уже взошла. Где-то наигрывала гитара, и ей вторил цыганский хор:

А с другой стороны доносился звук колотушки и протяжный крик “Спите жители славного города Багдада, все спокойно!” С третьей раздавался заунывный волчий вой.