Читаем Век дракона полностью

Дом был начала века. Широкая крутая лестница. На нижних ступеньках лежала бутылка из-под молока и “шмайсер” с погнутым стволом. Стена рядом с лестницей была разломана и из пролома торчал окованный медью нос греческой триремы.

Харлам плотно затворил входную дверь и прислонился к стене. Девушка пристроилась рядом с ним. Харлам закрыл глаза и стал думать.

А что если девушка появилась здесь неспроста? Вдруг ее появление и мнемоудар связаны? А даже если и так? Что с того? Ну не она, так появится что-то другое. Нет, пусть уж будет она. В крайнем случае: убрать ее не составит труда. И вообще…

Он открыл глаза, отстегнул полупустой магазин и зарядил его до отказа. Потом посмотрел на последнюю гранату.

Да, надо было взять побольше.

Девчонка между тем занялась своим странным платьем: отрывала от него полоски материи, что-то ими сшивая и связывая. Харлам увидел, как мелькнуло тоненькое плечо и вдруг понял, что он дурак. Просто девчонка. Просто бежала, спасая свою жизнь, а тут подвернулся он. Не может быть, чтобы это тоненькое плечо было чем-то опасным. Да… Вот именно…

Он заглянул ей в глаза и участливо спросил, как спрашивают маленьких детей:

— Что, испугалась?

— Я? — она вдруг улыбнулась, и Харлам почувствовал, как у него по спине поползли противные мурашки, потому что у нее во рту блеснул длинный, волчий клык.

Время как бы остановилось. Он с ужасом подумал, что поза у него крайне неудобная. А пока он схватит автомат, который прислонил возле своих ног к стене, она успеет раз сто броситься и вырвать горло, как они обычно делают. И автомат он положил неудобно, даже затвор забыл передернуть, и теперь толку от него, как от веника. Разве что выхватить нож, но что нож против оборотня?

И тут она ему опять улыбнулась и участливо спросила:

— Что, испугался?

Харлама неожиданно отпустило. Он ошарашенно мотнул головой, не рискнув что-либо сказать, испугавшись, что его выдаст враз охрипший голос.

Ну и ну!

Он попробовал сосчитать до ста, но на полдороге бросил, обозвав себя трусом. Это помогло, и минут через пять, уже успокоившись, спросил:

— А как тебя зовут?

— Катрин. А тебя?

— Харлам.

— Вот и познакомились, — усмехнулась она.

Почувствовав, что краснеет, Харлам поднял с пола автомат и передернув затвор, выглянул на улицу.

Все, можно идти дальше.

* * *

Автобус они нашли после обеда. К этому времени Харлам использовал последнюю гранату на доисторическое чудовище, вынырнувшее самым подлым образом из-за угла. Увидев перед собой зубастую пасть размером с легковой автомобиль, Харлам едва успел швырнуть в нее гранату и вместе с Катрин нырнуть в дверь католического храма. Их шаги гулко прозвучали по сводчатым переходам, где-то наверху жалобно всхлипнул орган, а они торопились, подгоняемые странным ощущением, что куда-то опаздывают и надо быстрее, быстрее. Тощий священник попробовал загородить им дорогу, как щит, выставив распятие. Харлам оттолкнул его, и они побежали дальше. Еще один поворот. Какое-то помещение с узкими сводчатыми окнами, забранными частыми переплетами. Со скрипом открывшаяся дверь. Они оказались на соседней улице и почти сразу же увидели автобус. Вполне современный “Рафик” и даже ничуть не поврежденный. Дверца кабины была распахнута, и на сиденьи сидел какой-то человек в одежде из оленьей шкуры. Две черные арбалетные стрелы торчали у него в груди, да стайка мух кружилась вокруг запрокинутого лица.

Вообще-то, идеальное место для засады.

Настороженно, готовые ко всему, они подошли к автобусу. Харлам аккуратно снял труп с сиденья, сел на его место и попробовал завести мотор. Заработал’

Он кивнул Катрин, которая тотчас же уселась рядом и лихо вырулил на середину улицы.

Эх — пропадай, моя телега, все четыре колеса!

Так, конечно, опаснее, зато быстрее. А время работает против него. Кто знает, когда будет очередной мнемоудар? Да и преследовавшие Катрин оборотни, должно быть, где-то рядом. Не откажутся они от затеи посчитаться с ней, ой, не откажутся. А зря. И на оборотней найдется средство.

* * *

Все, проеду еще пару улиц и делаем привал, решил Харлам и тотчас же чуть не сбил синюю гориллу с ночным горшком на голове. Аккуратно ее объехав, “Икарус” поплыл дальше, мимо деревянных домом, индейских вигвамов, монгольских юрт, мемориала Катерины — луча света в темном царстве, какого-то эллинского дворца, на ступеньках которого сидела сама Элли, министерства “Незнамо чего”, состоящего из двух подотделов, о чем оповещали соответствующие таблички “Подотдел просто незнамо чего” и “Подотдел черт его знает незнамо чего”. Откуда-то появился запах только что распустившихся липовых листочков и запах жареного миндаля, который сменился запахом давно не стираных портянок.

И пора было уже подыскивать место для ночлега.

Харлам услышал, как возле его плеча шевельнулась Катрин и спросил:

— Ну что?

— Да так, — она зевнула. — Спать хочется, а нельзя… Слушай, а ты собственно, чем занимаешься?

— Чем? — усмехнулся Харлам, машинально прикидывая, не бок ли это мамонта виднеется из-за угла.