Жрец засвистел в костяную трубочку, и на свист из бокового коридора вышло четырехлапое существо величиной с большую собаку. Оно ступало неуверенно, таращило круглые глаза. Из пасти его капала слюна. В нескольких шагах от них оно остановились и не желало подойти ближе.

— Пошел прочь, Лопоухий! — топнул ногой жрец. — Видел? Когда я взглянул на него впервые, то чуть не сошел с ума от ярости. Я проклинал древних демонов ворот, которых считал покровителями храма, и пригрозил ослепить их, вырвав драгоценные камни из глазниц. Они откупились от меня вечной молодостью, но в придачу я получил вечную скуку. Редко, когда мне удается устроить себе такое развлечение, как сегодня.

— И это достойное жалости создание способно кричать так громко, что рушатся скалы? — спросил Влах.

— Нет, — усмехнулся жрец. — Это те, кого я приказываю пытать для своего увеселения, кричат в особую железную трубу.

— Ты сам — хуже дракона, — сказал охотник и плюнул жрецу под ноги.

Жрец засмеялся гневу воина.

— Говори! — приказал жрец. — Я хочу услышать, что происходит внизу, прежде чем велю отправить тебя к праотцам. Говори, и ты продлишь свою жизнь.

Молчал гордый воин. Его терзали пытками, заставляли смотреть, как мучаются и умирают его товарищи. Но не проронил ни слова, ни стона Светлоглазый. Тогда жрец разогнал в гневе своих палачей, решил сам сломить стойкость воина. Собственноручно Развел костер под пыточным столбом, к которому был прикован Влах.

— Вот, — сказал, — видишь? Это и есть железная труба, из которой несется крик дракона. Сегодня ты у нас дракон, кричи!

И воин закричал что было силы. Страшный крик разнесся над страной, и каждый в городе и селениях слышал его:

— Дракон мертв!

И горное эхо подтвердило громовыми раскатами:

— О-он… о-он… о-ортф… о-ортф…

С нечеловеческой силой рванул Влах — и выдернул из земли столб. Вместе со столбом рухнул он на железную трубу и смял ее. Но разорвалось от усилия его храброе сердце, и бездыханный лежал великий воин, свершив свой последний подвиг…

От крестьянина к крестьянину, от селения к селению передавалась весть: “Дракон издох, чего мы ждем?” На третий день по следам дружины Влаха пришел еще один отряд, который вел друг воина. Вместе с тысячной толпой они ворвались в храм, и не спасли правителя ни копья стражников, ни каменные стены, ни древние демоны: толпа разорвала его в клочья. Он был еще более ненавистен людям, чем оказался бы настоящий дракон.

Так обрели свободу жители горной страны, так завершился долгий и кровавый век дракона…

* * *

Ребятишки убежали, прихватив с собой деревянные фигурки драконов. Теперь не скоро появятся, подумал Н’Даннг, хватит им надолго игр и разговоров. Он вдруг почувствовал себя тем, кем его считали в деревне — нищим стариком, уставшим от жизни и одиноким. Драконы стали прошлым, а вместе с ними ушли безвозвратно воины-драконоборцы. Он и сам принадлежит прошлому, как принадлежит зиме последний островок снега, в глубокой тени оврага доживший до весны. Намного ли этот мир лучше того, в котором он появился на свет?..

Н’Даннг поднялся, зашел в пещеру, напился прохладной воды из кувшина.

— Выходи, Лопоухий, — позвал его негромко. — Не бойся, они ушли.

Существо величиной с большую собаку опасливо вылезло из-под лежанки. Старик похлопал его по тяжелой шишковатой голове, спросил сам себя:

— Поймут ли они, как понял когда-то я, что дело совсем не в драконах?

Лопоухий вдруг разволновался, виновато лизнул пыльным языком колено Н’Даннга и убрался обратно под лежанку, кося глазом в сторону входа.

— Есть тут кто? — позвал молодой сильный голос.

Они стояли на пороге, четверо юношей в простых накидках воинов, с мечами на перевязях. И показалось Н’Даннгу: с ними вошли в его жилище вольный ветер гор, жаркое солнце равнин и прохлада великих рек. Ему был знаком этот блеск в глазах, упрямо сжатые губы — словно время нарушило ход. и он снова видел себя и своих друзей, в самом начале долгого пути…

— Здравствуй, Н’Даннг, прославленный воин! — нечаянно охрипшим голосом сказал тот, в ком старик сразу признал вожака. — Мы пришли просить тебя — будь нашим учителем. Мы хотим овладеть искусством битвы, и нет никого, кто знал бы его лучше тебя.

— Я думал, что у меня больше нет имени, что я всего лишь старик, рассказывающий сказки, — пробормотал Н’Даннг. — Но для чего вы хотите применить мое знание, с кем собрались сразиться?

— Зло поднимает голову, — сурово произнес самый младший из четверых. — Нужно ее отсечь!

— У зла много голов, — заметил старый воин. — Мы тоже когда-то считали, что отрубаем последнюю.

— Ничего, мы с ним разделаемся, — рассмеялся первый юноша. — Так ты берешь нас в ученики?

— Да, — ответил Н’Даннг.

Быть может, вы сделаете то, в чем сейчас так уверены, — подумал он, — но, даже если нет, я знаю теперь: за вами придут другие. Медленная улыбка, словно отблеск далекого костра, осветила лицо старика.

Леонид Кудрявцев

ФИОЛЕТОВЫЙ МИР