Читаем Вейн полностью

На пристани Игорь не без сожаления отделался от профессора, пообещав заглянуть к нему на кафедру, и поспешил к складам.

Грузовой причал освещали масляные лампы, тускло светилось окно какой-то конторы. Поблескивали кормовые фонари пришвартованных судов. С небольшого пароходика тащили тюки, поскрипывал трап. Грузчики, на удивление, работали молча. Срочная доставка? Или контрабанда? На всякий случай Игорь прошел мимо, подчеркнуто глядя перед собой.

Возле складов было темнее. Ароматы пряностей мешались с вонью плохо выдубленных кож и протухшей рыбы, где-то в закоулках грызлись собаки. Менестрель расстегнул кобуру под курткой. Даже не верилось, что всего в сорока минутах ходьбы – ярко освещенный вестибюль гостиницы «Южная». Вот и переулок. Дряхлый жилой дом обернут к складам глухой стеной. Игорь свернул за угол и остановился под прикрытием забора.

Первой к нему заглянула крыса. Понюхала воздух, подняв острую мордочку, и метнулась в тень. Ее спугнули шаги – официант постукивал ботинками на деревянной подошве. Ярко белели полоски фальшивого матросского воротника. Селька боязливо оглядывался, подтверждая Грешкину характеристику – «щупловатый». Официант зашел в переулок, настороженно дернул головой на крысиный манер. Менестрель бросился на него, с силой впечатал в стену и схватил за горло.

– Помо… – пискнул Селька.

– Тихо. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Ясно?

Официант судорожно всхлипнул.

– К твоему хозяину приходил вейн? Лет двадцати пяти. Высокий. Худощавый. Светлые глаза. Темно-русые волосы собраны в хвост. Носит связку амулетов.

– Да, – прохрипел Селька.

Черт! Опоздал!

– О чем они говорили? – Игорь ослабил хватку, чтобы официант мог глотнуть воздуха.

– Вейн должен вернуться. Ему хозяин сказал: достанешь, приходи.

– Что именно достанешь?

– Я не слышал!

От Сельки резко воняло потом. Хотелось встряхнуть его, точно грязную тряпку.

– Он принесет это в «Попрыгунчик»?

– Не знаю, – скулил официант и дергал коленями.

– Значит, так. Я буду в «Южной». Как только вейн появится, ты сразу же – понял меня? – сразу же посылаешь брата к гостинице. Пусть свистит под окнами. Сам хоть под столом ползай, но подслушай. И только попробуй сказать, что не получилось.

Пришлось сдавить посильнее. Блеснули белки – Селька выпучил глаза и захрипел.

– Сделаешь, получишь золотой. Нет – убью. Все понял?

Стон, отдаленно похожий на согласие.

– Молодец.

Игорь разжал руку и вытер ладонь о матроску.

– Вали отсюда!

Селька громко икал, вздрагивая всем телом. Не решаясь повернуться, обтер спиной забор. Добрался до угла, и только ботинки застучали.

Шуршала в темноте крыса.

Игорь сплюнул и пошел к гостинице. Было мерзко, хотелось выпить.

Лампочка за железной сеткой горит всегда. В пустой комнатушке два на три метра – бетонные стены, бетонный потолок – от нее не спрятаться. Жжет сквозь веки, мешает уснуть. Раздражает до одури. Пробовал швырять в нее кроссовкой, чтобы стрясти вольфрамовую нить. Не получилось – ввалились двое и отпинали так, что до отхожего ведра на карачках полз.

Шаги в коридоре. Охранник остановился возле двери и прильнул к «глазку». Юрка для него точно жук в коробочке. Накололи на иголку и сунули в витрину: нате, любуйтесь, как лапками сучит.

Спина болит. Ребра. Копчик. Пальцы на левой руке опухли и не сгибаются. Но вчера и сегодня его не трогали. Застонал сквозь зубы, вспомнив, что было до этого: как визжал, размазывая слезы и сопли, как умолял не мучить, в ногах валялся. Замечательный способ убедить, мол, одурел от боли и страха, сдал бы всех, но ничего не знает. Вот только непонятно, когда это придумал: заранее или увидев разложенные на столе «инструменты»?

Юрка перекатился на живот и поставил подбородок на сжатые кулаки. Дурак… Сутки всего потерпеть! Прошло уже пятеро, а где она – площадь? Может, на ней Егора вздернули? А его, Юрку, вывезут потихоньку в Белый карьер, и адью! Страшно, хоть на стены бросайся. Неужели на самом деле убьют?!

Закрыл глаза. Яркий свет давил на затылок.

Со скрежетом проехалась по бетону дверь. Юрка поднял голову.

– Гехен!

Это он уже понимает: «Выходи». Помедлил, прежде чем оттолкнуться от пола.

Конвоир развернул лицом к стене, заломил руки и стянул веревкой. Резануло плечи.

– Ворен!

Снова на допрос? Вот и дверь, за которой «та» камера, с «инструментами». У Юрки закрутило живот, но провели мимо. Поднялись из подвала. В коридоре первого этажа сумрачно, тускло светилось окошко, загороженное сиренью. Возле него курили полицаи. Где-то стучала пишущая машинка и громкий голос чеканил зейденские слова. Толкнули налево, к выходу. Юрка стиснул зубы. Ну, вот сейчас и решится, куда его.

На улице – лето, точно и не было дождей. Воробьи чирикали. Пахло акацией и бензином. У крыльца стоял грузовик с откинутым бортом, боковым зеркальцем «зайчиков» пускал. Водитель локоть в открытое окно выставил и жмурился, довольный.

Юрку загнали по сходням в кузов, заставили сесть возле кабины. Взрыкивало под днищем, но грузовик не трогался с места. Борт тоже не спешили поднимать.

Только не в Белый карьер, пожалуйста!