Читаем Вейн полностью

По дороге к интернату накрыл дождь. Его шум заглушал все окрест, и пришлось сойти на обочину, в заросли борщевика. Юрка на ходу пропускал толстые стебли между пальцами и, обжигая ладонь, срывал белые зонтики. Тяжелые капли молотили по спине. Скользила под ногами земля, липла на кроссовки.

Ну почему, почему Егор ушел один?!

– Скотина! – выругался Юрка.

Взмахнул рукой, удерживая равновесие, но не устоял и упал коленями в грязь.

– Достало уже!

Сколько можно хоронить? Маму, деда, бабушку…

– Не хочу! – крикнул, задрав голову к небу, Юрка. – Хватит!

Дождь слепил глаза и затекал в рот. С волос капало за шиворот.

Юрка поднялся, вытер лицо грязной ладонью. Бирка холодила тело под футболкой.

Тучу гнало к городу, и чем ближе становилась свертка на проселочную дорогу, тем тише делался ливень. После поворота вовсе иссяк, лишь вдалеке слышался шум. Вскоре под ноги легла сухая земля. Юрка, зябко вздрагивая в мокрой одежде, прибавил шагу. Уже виднелся интернат, когда невнятный шум за спиной стал громче и превратился в мотоциклетный треск.

Сначала метнулся к дому, опомнившись, бросился в кусты. Запутался в ногах мяч, подсекая, и Юрка грохнулся на колючие ветки. Перекатился на живот, распластался, вжимаясь в прелые листья.

Один мотоцикл тормознул возле интернатского крыльца, другой, оставляя в воздухе сизый след, объехал двор кругом. Зейденец, сидящий в люльке, вскинул автомат и выпустил очередь по школьным окнам. Загремело что-то внутри. Юрка уткнулся лицом в землю. Закололо под лопаткой, там, где у Егора бугрился след от пули.

Тишина – заглушили моторы. Чужая речь, не разобрать слов. Юрка осторожно приподнял голову. Трое солдат входили в интернат, четвертый остался сидеть на мотоцикле, свесив ноги на одну сторону. Курил, поглядывая на лес. Автомат лежал рядом.

У Юрки занемело неловко вывернутое плечо, и снова, как тогда, в ельнике, задергался уголок обожженного глаза. Почесать хотелось – невыносимо!

Наконец вышли те трое. Они загрузили в люльку узлы и направились к школьному зданию. Протопали так близко, что у Юрки сперло дыхание.

Вернулись зейденцы быстро, без добычи. Водитель выкинул окурок и оседлал мотоцикл, готовясь газануть. Сказал что-то, показывая на серое небо. Юрка обмяк и уткнулся лбом в согнутую руку. Пересохшие губы касались мертвых листьев.

– Шехен!

– Пассен их!

Закричали, затопали. Юрка вскинулся – и застыл, упираясь в землю растопыренными пальцами. Солдаты нашли мяч. Один ловко вел его по поляне, не давая перехватить. Двое других нападали с боков, третий мельтешил спереди. Юрка осторожно лег и втянулся подальше в заросли. Мяч крутился между ногами. Удар – шлепнулся об угол школы, срикошетил и с треском влетел в кусты. Послышались досадливые возгласы. Мелькнули – руку протяни, дотронешься! – грязные сапоги. У Юрки свело судорогой икры. Бежать?.. Нет, замереть, слиться с землей!.. Носок пошевелил ветки, зашуршали над головой листья.

Что-то крикнули со двора, кажется, торопили. Тот, что шарил в кустах, огрызнулся и нехотя вылез. Рыкнул мотоцикл, присоединился второй. Гул наполнил воздух и стал удаляться.

Юрка перевернулся на спину, уставился невидящими глазами в небо за перекрестьем веток. Подрагивали пальцы. В горле сухо хрипело, дыхание прерывалось кашлем.

Даже тут, в центре деревни, слышался голос моря и чувствовался его запах. Или просто воняла рыба, развешенная под стрехой?

Солнце било в крохотное оконце, очерчивая силуэт Хельги.

– Я же сказал, вернусь за тобой, – сердился Дан, натягивая штаны.

Он не выспался и чувствовал себя выжатым, точно провел через узел минимум троих.

– Обманешь!

У Хельги распухли губы и залегли под глазами густые тени. Спутанные волосы падали на лицо.

– Тьфу ты! Ну нельзя со мной дальше!

– Я возьму твой след!

Дан некстати подумал, что в ярости поморка так же хороша, как и в страсти. Крякнул, затягивая пояс.

– Детка, у меня есть дело, которое нужно закончить. Ты будешь мешать.

– Я не детка!

Вейн наклонился поцеловать, но Хельга увернулась.

– Будь умницей. Я вернусь.

– Ты обманешь, – тоскливо повторила девушка.

– А хоть бы и так, велика потеря! Присмотришь рыбачка посимпатичней, окрутишь…

Сказал – и представилась нахальная, просоленная и выдубленная ветрами рожа, об которую захотелось почесать кулаки. Закончил едко:

– Вон, целая деревня, только выбирай.

Шэт! Хельгина рука взметнулась так быстро, что Дан со своей хваленой реакцией не успел перехватить. Ногти полоснули по щеке.

– Проваливай! – крикнула Хельга. – Но помни, ты обещал!

Вот и пойми этих девок!

– Деньги, – на кровать упал тяжелый мешочек. – Здесь останешься, так на пару месяцев хватит. Нет, спусти на обновки и возвращайся в монастырь, я туда приду.

Он думал, Хельга швырнет кошель ему в морду. Но девушка по-хозяйски взвесила мешочек в руке.

– Мало на обновки-то. Тут подожду.

Поцеловал ее крепко, до боли в губах. С трудом отлепил пальцы от горячей кожи.

– Что же ты со мной делаешь, ведьма морская!

Выходя, оглянулся. Хельга потерянно смотрела ему вслед, и вейн торопливо переступил порог.