Читаем Вейн полностью

В просвете между стволами Егор увидел проселочную дорогу. Колеи, проложенные рейсовым автобусом, были разбиты гусеницами.

– Держись обочины, – предупредил Юрку.

Осталось за спиной сухое дерево, в дупле которого Родька устроил тайник. Прошли мимо остановочного павильона. Там, где обычно разворачивался автобус, высыхала лужа. Резануло в желудке совсем уж нестерпимо.

Егор споткнулся на полушаге.

Лунный свет отражался в верхнем ряду школьных окон. Нижние щерились провалами, и стеклянное крошево поблескивало в траве.

– Пришли, что ли? – недоуменно спросил Юрка.

Не ответив, Егор побежал – напрямик, через кусты. Хлестнуло по щеке. Мешал арбалет, цепляясь за ветки.

В здании интерната тоже было темно. Во дворе валялись ведра, грязные тряпки и покореженное крыло от грузовика. Пахло машинным маслом. Зияла вырытая посреди газона смотровая яма, на дне ее скопилась вода. Поляну, на которой обычно играли в футбол, перепахало гусеницами. На беленой стене кто-то размашисто нарисовал черной краской две молнии, направленные вверх и вниз. Зейденская эмблема, такая же, как на танках и «универсалах», что шли в Верхнелучевск.

На мгновение Егору показалось, что все ему – только снится. Этого не может быть!

Рядом встал Юрка. Задрал голову и посмотрел наверх.

В спальне девочек из распахнутого окна свисала занавеска. Светлая ткань шевелилась под ветром. Вот она зацепилась за карниз и вздулась парусом.

Егор круто развернулся.

– Эй, ты куда? – крикнул Юрка.

– В город.

– Ночью? Сдурел? – Юрка догнал и ухватил за локоть. – Да стой ты! У нас тоже была война, я читал. Комендантский час, патрули. Тебя загребут, и все! Егор, ну, подожди немного.

– Еще?! Я два месяца ждал! Хватит!

Ударил бы, но Юрка вдруг разжал пальцы.

– Смотри.

В небе обрисовались силуэты самолетов – четыре тройки клиньями. Они летели с зажженными огнями, четко держа строй.

– Ваши?

– Нет.

Егор устало привалился к дереву. Минуту назад готов был бежать к шоссе, а сейчас ноги не держали. Врезались в плечи лямки вещмешка, заныла рука под тяжестью арбалета.

Самолеты слились с темным небом, и гул затих.

– Ладно, – сказал Егор, отталкиваясь от березового ствола. – Пошли в интернат, глянем, что там.

Длинные тени потянулись к крыльцу. Громко хрустел гравий. Звякнула, попав под ноги, алюминиевая ложка с погнутым черенком.

Егор толкнул дверь. Не заперто. Сумрачно внутри, тихо.

– В кармане фонарик, достань, – повернулся он боком к Юрке.

Сам не хотел выпускать из рук арбалет.

Узкий луч пронзил темноту, скользнул по лестнице, ведущей на второй этаж, и вернулся в холл. Осветил дверь в столовую, попытался заглянуть за угол, но срезался и опустился на пол. В сторону мальчишеской спальни вела грязная тропа. На малышовую половину заходили меньше.

– Наверх, – скомандовал Егор.

Флаг, висевший на площадке между первым и вторым этажами, исчез. Фонарик в Юркиных руках прыгал, выхватывая из темноты то рисунок с выставки, то план мероприятий. Вспыхнули алые буквы: «Зарница».

Егор свернул к воспитательской. Одна половинка двустворчатой двери косо висела, сбитая с петель, другой не было вовсе. Шагнул через порог, и под ногами зашелестела бумага. Егор торопливо задернул шторы.

– Выключатель справа на косяке, – сказал Юрке.

Думал, что электричества нет, но лампочки тускло загорелись. Со стола исчезла скатерть, открыв лиловое пятно от пролитых чернил. С нижних полок шкафа скинули альбомы, тетради, листы с гербарием – они устилали пол. Пропало зеркало, оставив темный прямоугольник невыгоревшей краски. Дверь в директорский кабинет была выбита, Егор заглянул туда. Тоже разгром. Громоздкий сейф, стоящий в углу, – раскрыт.

– Ты уверен, что их эвакуировали? – спросил Юрка.

– Ну откуда я знаю! Я тебе что!..

Юрка посмотрел на него испуганно, и Егор прикусил изнутри щеку. Истерики только не хватает!

Задержал дыхание, медленно считая до десяти. Все, спокойно. Даже если тут похозяйничали зейденцы, это еще ничего не значит. Ребят могли увезти раньше.

– Давай проверим гардеробную.

Выходя, опустил рычажок выключателя.

Их шаги гулко разносились по зданию. Здесь никогда не было так тихо. Всегда – голоса, топот, хлопанье дверей, бряканье расстроенного пианино из актового зала.

– А там что? – Юрка повел фонариком.

– Игровые, комната для занятий, спальни девочек.

Поскрипывали ступеньки.

– Между прочим, – сказал Юрка на пшелесском, – даже если оккупация, самый распространенный язык все равно ваш.

Егор вскинул подбородок:

– Естественно!

А иначе и быть не могло.

На первом этаже свернули под лестницу. Здесь дверь тоже взломали. Налилась желтым лампочка на длинном шнуре, осветила проход между стеллажами. Под порогом лежал мешок, набитый чем-то мягким. Свисали с полок и валялись на полу рубашки, кофты, майки. Собирались спешно? Или кто-то рылся, выбирая, что получше?

– Ты бы переоделся, – сказал Егор. – Ветровка больно приметная. И вообще.

Юрка погладил монстра по клыкастой улыбке.

– Потом.

– Как хочешь, – равнодушно согласился Егор.

…А может, он все-таки спит? Бирку в кулак – чтобы впились в ладонь острые углы.

– Ну и куда дальше? – спросил Юрка.