Читаем Вейн полностью

Разжал пальцы – и даже не попытался удержаться на уступе. Воздух взорвался перед лицом полынным соком.

Качнулось под ногами и хлюпнуло. Плот медленно успокаивался, ровнее ложась на воду. Звякнула цепь, удерживая его на месте.

На краю деревянного настила замер парень. Стоял, напружинив ноги, и кожаные штаны обтягивали напрягшиеся мускулы. Под плетенным из ремней жилетом виднелся мощный пресс. Гладко выбритая голова блестела на солнце, и только над левым ухом трепыхалась на ветру ядовито-зеленая прядь. На груди, как и у Дана, болталась связка амулетов. Но первое, что увидел Юрка, – круто изогнутый лук с готовой сорваться стрелой.

Прошуршал камуфляж. Щелкнула, натянувшись, арбалетная тетива.

– Спокойно! – сказал Васька на всеобщем. – Егор, отбой. Мы мирные путники.

Бритый продолжал целиться, и Натадинель не послушался.

– Егор! – строже повторил Иванцов.

Арбалет нехотя опустился.

– Отойдите от узла, – велел парень.

Васька попятился, заставляя их сделать то же самое. Плот качнулся, забренчала цепь. Гулко плескалось под деревянным настилом.

Площадка вздыбилась – бритый в два прыжка метнулся к узлу. Юрка упал на четвереньки, чтобы не скатиться в воду. Густо пахну́ло табаком с ромом, прошило от макушки до пяток дрожью – и лучник исчез.

– Встреча на высшем уровне. Тьфу ты! – плюнул за борт Юрка.

Вставать он не стал. Табачный дух смешивался с запахом соленой воды и ржавого железа – цепь, уходящая на глубину, порыжела и разлохматилась водорослями. По Васькиной технологии работать оказалось намного легче.

– Ой, блин! Заморочил голову наркоторговцами! Я же там ориентиры не взял! – вспомнил Юрка предыдущий узел.

– И замечательно. Еще не хватало, чтоб ты туда совался, – откликнулся вейн. Кинул в рот еще одну капсулу и скомандовал: – Привал двадцать минут.

Егор сел, нахохлившись и уткнувшись подбородком в колени. Запястье пристроил так, чтобы видеть циферблат «командирских». Повисли, выпав из-под футболки, бирка и амулет. «Я бы уже на стенку лез», – подумал Юрка. А этот даже ругаться не стал. Что за человек!

Вода манила прохладой, и Юрка, расшнуровав кроссовки, спустил в нее ноги. Защипало расцарапанные комариные укусы. Щекотнула ступню водоросль.

– Васька, ты где так загорел?

Вейн валялся на досках, раздевшись до пояса. Руки и грудь у него были бронзовые – точно под контур майки, остальное тело едва начало темнеть.

– Да так, вляпался, – лениво ответил Иванцов. – Думал, ориентиры подойдут, а не цеплялись. Попер, как салага, наугад. Вывалился, обратно никак – узел пульсирующий, зараза. Так я в нем две недели жил. Отлить в сторону боялся, куда уж… Жуткие гады водились! – Васька приподнял руку, демонстрируя шрам. Бугристый, он тянулся от запястья к локтю, расходясь в конце натрое. – Во, на зуб попробовали.

Юрка почесал ожог под глазом. Задумчиво хмыкнул.

Подплыла рыбка, коснулась ноги. От неожиданности он дернул большим пальцем, и серебристая тень метнулась на глубину.

– Васька, – позвал Юрка снова, – а ты, как срок, уйдешь или дома останешься?

– Какие интимные вопросы, – пробормотал вейн.

Заинтересовался Егор, поднял голову.

– Ну, серьезно, а? – не отставал Юрка.

– Не знаю. Такое с полтычка не решают. Ну, допустим, друзья у меня сплошь такие же, а родители? Куда я их дену? На Середину? Угу, пожилых в те бытовые условия и с тем уровнем медицины.

– В верхний перекинь, – предложил Юрка. – Где все тип-топ. Вкалывают роботы, счастлив человек.

– И что они там будут делать? Велика радость, на старости лет по поддельным документам и с легендой. Считай, в одиночку, я-то на месте не усижу. А дома с ними Кирка, она вряд ли уйдет. Если, конечно, замуж не выскочит за какого-нибудь аборигена. Девицы, они же того, – Васька приставил к виску большой палец и помахал растопыренной пятерней. – Повернутые на этом деле.

– Значит, останешься? – спросил Егор.

– Да не знаю я! Как представлю, хоть башкой об стену. Всю жизнь в одном мире – бр-р-р! – Вейна передернуло.

Юрка потрогал ногой цепь и чертыхнулся, ссадив палец об острый край ржи. Поинтересовался как можно равнодушнее:

– А бывает так, что уходят, а потом все-таки возвращаются? Ну, уже навсегда.

– Конечно. Правда, в основном по болезни, старости или ранению. Тех, у кого чистой воды ностальгия, меньше четверти. Нам специально актуальную статистику рассылают, чтобы представление имели.

– А там написано, сколько вообще из дома сваливают?

– Из активных вейнов около восьмидесяти процентов.

– Активных?

– Угу. Вейн – это же не только способности. Они, может, есть, да никогда не проявятся. Или проявятся, а человеку окажутся без надобности. Разные люди попадаются.

Васька говорил, словно оправдывая, но в голосе слышалось недоумение: как так, без надобности?