Было очень душно, нигде ни ветерка. Мод страшно хотелось, чтобы прилетела сипуха и села ей на подоконник, как в детстве, до того, как все пошло не так.

* * *

Проснулась Мод от удушающей жары и запаха болотной бузины.

Еще до конца не проснувшись, она осознала, что кто-то отвязал простыни на окнах. Они висели неподвижно и слегка светились.

На потолке у нее над головой что-то двигалось. Сквозь полуопущенные веки Мод разглядела движущиеся полосы, напоминавшие подводный свет.

Это никак не может быть подводный свет, подумала она. Разве что болото добралось до самых стен дома, но такие вещи снились отцу, а не ей.

Ночная рубашка у Мод прилипла к спине. Собрав ее на талии, она передвинулась на не нагретый участок кровати. Болотной бузиной запахло еще сильнее.

Она лежала на боку, тяжело дыша, и вдруг заметила, как посреди простыни, закрывавшей левое окно, появилась маленькая серая тень. Тень становилась все больше и больше.

Это же голова, вдруг поняла Мод.

Она села. Голова прижалась к простыне. Мод разглядела лицо с раскрытым ртом и слепыми глазами, закрытыми простыней.

Кто-то закричал. Теперь Мод проснулась по-настоящему. Она стояла посреди комнаты. Простыни были подвязаны, как и вчера вечером. Крики доносились из соседней комнаты, где спал Феликс.

Еле отперев дверь неловкими от испуга руками, Мод выскочила в коридор и столкнулась с няней. Мод почувствовала волну жара, исходившую от ее тяжелого тела, вдохнула кислый запах ее волос.

— Жарко ему, бедняжечке, — прошептала няня. — Иди спать, я к нему подойду.

Мод снова заперлась в спальне и подошла к окну. Сон ее потряс, настолько реальным он казался.

Болото в свете луны выглядело неподвижным и безмолвным. Она любила его за скворцов и стрекоз, шуршание тростника и блеск воды в водоемах — но все это было на поверхности. Она не задумывалась о том, что находится в глубине.

Болото было глубоким — говорили, что в некоторых местах до дна не добраться. Болото было старым — ему уже тысячи лет. Кто знает, что здесь было задолго до прихода людей?

Несмотря на жару, Мод пробрала дрожь. Впервые с тех пор, как отец нашел «Возмездие», ей пришло в голову, что его безумные фантазии могут оказаться правдой.

Глава 43

На следующее утро уже на рассвете стало еще жарче. Мод надела самое легкое белье и муслиновое дневное платье, а в карман положила нож. Корсет она не надевала с тех пор, как вернулась из Или. Она не хотела, чтобы что-то мешало ей двигаться.

Лоусон ждала ее в утренней столовой. Она сказала Мод, что у отца была трудная ночь и он сегодня весь день будет у себя. Мод выслушала ее молча. Либо сегодня не «тот самый день», либо он хочет усыпить ее бдительность.

Трудно верить в демонов, слушая, как Дейзи ворчит из-за потницы, но Мод уже привыкла жить в параллельных мирах. Она отменила общую утреннюю молитву и плотно позавтракала — съела телячью отбивную с двумя яйцами всмятку, два ломтика тоста, густо намазанных маслом и мармеладом, и выпила три чашки чая, не скупясь на сливки. Она не забыла, насколько бодрее себя почувствовала после обеда в «Белом кабане».

И еще кое-что можно было сделать, чтобы защититься. Мод надела шляпу и вышла из дома.

Было очень жарко и ни ветерка. Тростник на том берегу канала не шевелился. Очень громко стрекотали сверчки.

Соломонову печать она нашла на клумбе у дверей в библиотеку. Это было большое мощное растение с зеленовато-белыми цветами-колокольчиками. Она вспомнила средневековую гравюру, на которой монах сжимал стебель соломоновой печати, будто пастуший посох. Листья у нее были ярко-зеленые и блестящие, и пока Мод совала их в карманы, она перепачкала пальцы соком. Она не верила, что у соломоновой печати есть магические свойства, но отец верил. Может, это поможет ей от него отбиться.

На дорожке появился Клем с тачкой. Увидев ее, он остановился. Ну и пусть пялится, зло подумала Мод.

Пока она выбиралась из клумбы, он бросил тачку и шагнул ей наперерез.

— Надо поговорить, — сказал он напряженно.

— Отойди, Уокер, — резко отозвалась она.

— Да послушай же! Я ее не хочу, она мне даже не нравится!

— Но ты все равно на ней женишься, так ведь?

Он принялся расковыривать ногтем порез на ладони:

— Я не могу себе позволить отказаться.

— Да-да, и тебе будет оч-чень трудно, я понимаю.

— Нет, не понимаешь, откуда тебе понять? Если я не сделаю, как он скажет, я никогда не найду другого места. И что я буду делать? Остались только мы с Недом. Что мы есть-то будем?

Он был на три года ее старше, но выглядел моложе. Он выглядел очень юным, несчастным и запутавшимся.

По саду в их сторону шел Коул.

— Клем, — сказала она внезапно, — с хозяином не все в порядке. Держись от него подальше.

— Как это? Вчера вроде все нормально было.

— Он не в себе. И знаешь, Клем… насчет Айви — ничего страшного. Как тебе лучше, так и сделай. Я все понимаю.

* * *

Закончился день, казавшийся бесконечно долгим, потом прошел еще один. Отец так и сидел у себя.