Надо отдать должное Модесту: он проявил редкостное рвение, отыскивая преступника в большом городе. И удача улыбнулась ему — он нашел отравителя. Правда, улыбка вышла кривоватой. Нотарий Первика не вынес тяжести преступления, которое он взвалил на свои плечи, и покончил с собой. Серебряный флакончик с ядом был обнаружен в его вещах. Не приходилось сомневаться, что этим ядом он отравил не только себя, но и божественного Майорина.

— Его наверняка подослал дукс Ратмир, — поведал о своих подозрениях Викентию высокородный Модест.

— А я в этом как раз не уверен, — покачал головой легат. — Я даже не уверен, что этот человек был в плену у пиратов. Не исключено, что он просто воспользовался ситуацией. Во всяком случае, его оценка событий в Галисии разительно отличалась от той, что дал в своем письме рекс Тудор.

— Это правда, — кивнул Модест. — Я разговаривал с ним перед тем, как проводить к императору. Но ведь у него была записка, падре Викентий, написанная твоей рукой, иначе я бы его не впустил к божественному Майорину.

— Ты сохранил записку?

— Нет, — вздохнул комит свиты.

— Почерк можно подделать, — покачал головой легат. — Я знаю человека, который уже однажды проявил на этом поприще свой недюжинный талант.

— Я тоже его знаю, — мрачно изрек Модест.

— Вот видишь, комит, мы с тобой одновременно подумали об одном и том же человеке. У высокородного Ореста была серьезная причина желать смерти Майорину. Да и в людях, способных организовать любое преступление, у комита агентов недостатка нет. Я бы на твоем месте сообщил о своих подозрениях божественному Авиту лично.

— По-твоему, я должен ехать в Рим? — нахмурился Модест.

— Конечно, — развел руками легат. — Ты повезешь тело Майорина. Он заслужил право быть похороненным в Вечном Городе со всеми почестями, полагающимися императору.

— А как же поход на Карфаген?

— Я знаю только одного человека, способного заменить Майорина.

— Сиятельный Эгидий! — догадался Модест.

— Вот именно, — подтвердил Викентий. — Ты должен прямо сказать об этом божественному Авиту. Можешь при этом сослаться на меня.

— Я возьму с собой три тысячи клибонариев, — вопросительно покосился на легата комит свиты.

— Этого мало, Модест! — ужаснулся Викентий. — Ты что, забыл о варенгах и франках, которые рыщут вокруг Картахены?

— В таком случае мы воспользуемся галерами.

— Нет и еще раз нет, — покачал головой Викентий. — По моим сведениям, вандальский флот сейчас бесчинствует близ острова Сардиния. Вам с ним не разминуться. Ты повезешь тело императора по суше, Модест, так надежнее. Возьми всех клибонариев и пятнадцать легионов пехоты. Поход ведь все равно придется отложить. Если тебе удастся по пути разгромить дукса Ратмира, то божественный Авит воздаст тебе за это по заслугам.

Тело Майорина уложили на колесницу, запряженную шестеркой лошадей, и провезли по притихшим улочкам Картахены. Пять тысяч клибонариев и пятнадцать тысяч легионеров провожали его в последний путь. Император не успел прославиться громкими воинскими победами, зато ему удалось создать флот, равного которому не было во всей ойкумене. К сожалению, этому флоту не суждено было отплыть от испанских берегов, и падре Викентий знал это наверняка. Он два дня выжидал, пока уляжется пыль, поднятая солдатскими сандалиями, и только потом вызвал незаменимого Феона.

— Люди готовы? — спросил он.

— Да, — с готовностью подтвердил головорез.

Картахена была атакована сразу и с суши, и с моря. Франки и варенги дукса Ратмира вошли в город через гостеприимно распахнутые Феоном ворота, а галеры вандалов Янрекса ворвались в порт. Римский флот пошел ко дну раньше, чем комит Светоний успел протрубить сигнал тревоги. К счастью, варвары не долго бесчинствовали в Картахене. Им хватило одного дня, чтобы опустошить городскую казну и вытрясти из горожан все ценности. После чего они погрузились на свои корабли и ушли к африканским берегам. Римские легионы, расквартированные в окрестностях Картахены, подошли к городу, когда варваров уже и след простыл. Высокородный Светоний, чудом уцелевший во время погрома, рвал на себе волосы и умолял падре Викентия, замолвить за него словечко перед императором.

– Боюсь, что просить за тебя, комит, мне будет уже не у кого, – криво усмехнулся легат. – Вряд ли божественный Авит переживет эту зиму.

Глава 8 Византийский флот