Сенатор Скрибоний догнал высокородного Ореста на постоялом дворе в двадцати милях от Арля и даже, сам того не подозревая, провел ночь под одной с ним крышей. Эта остановка могла стать роковой для хитроумного Скрибония, если бы на месте комита агентов оказался человек, одержимый жаждой мести. К счастью для сенатора, сын Литория счел его слишком мелкой дичью. Он пощадил голубя, несущего божественному Авиту победную весть, зато подменил послание, отчего оно, впрочем, не стало менее победным. Зато этот исписанный корявым почерком пергамент уже не содержал в себе отраву, способную погубить комита, преданного душой и телом если не императору, то, во всяком случае, великой империи.

Глава 6 Ответный ход

Сенатор Скрибоний был потрясен, и это еще мягко сказано. Его и без того выпуклые глаза грозили вылезти из орбит, когда он пришел со своими сомнениями к магистру двора Эмилию. Жалобы посланца Майорина могли поставить в тупик любого даже самого умного человека, и Эмилий не был в этом ряду исключением.

— А ты уверен, что правильно понял префекта?

— Я ведь собственными глазами читал это письмо, как раз перед тем, как Майорин его запечатал, — простонал Скрибоний. — Там черным по белому было написано, что высокородный Орест предатель!

— И это соответствует истине? — спросил Эмилий, жестом приглашая гостя к столу.

Магистр двора в последнее время, благодаря удачной женитьбе и доброму расположению божественного Авита, сумел поправить свое пошатнувшееся финансовое положение. Его разоренный вандалами дом еще нельзя было назвать полной чашей, но принять с достоинством гостей Эмилий уже мог. Увы, Скрибоний, озабоченный собственными проблемами, не сумел оценить старания старого знакомого и остался почти равнодушным к изысканным блюдам, стоявшим у него под носом. Разве что к вину он проявил повышенный интерес.

— У меня на этот счет имелись некоторые сомнения, — поморщился Скрибоний, — но падре Викентий утверждал, что обладает неопровержимыми доказательствами вины высокородного Ореста.

— Падре Викентий был другом покойного Туррибия, — буркнул Эмилий. — И я бы на твоем месте не слишком ему доверял.

— Ты тоже не раз бывал в доме у Туррибия, — резонно возразил Скрибоний, — но это еще не повод для сомнений в твоей честности. К тому же Майорин сразу поверил Викентию, во всяком случае, усомнился в преданности Ореста божественному Авиту. И очень скоро мы получили подтверждение своим сомнениям. Рекс Тудор стараниями комита агентов оказался в ловушке и спасся только благодаря поддержке, оказанной вовремя сиятельным Майорином.

— Ты участвовал в этой битве, Скрибоний?

— Нет, — покачал головой сенатор. — Я находился в свите Майорина. Когда мы переправились через реку, битва уже отгремела. Свевы были разгромлены наголову, а их рекс попал в плен.

— Но Майорин пишет об этом в своем письме почти теми же словами! — возмутился Эмилий. — Я читал его письма — и то, что передал императору ты, и то, что привез высокородный Орест. И в обоих письмах сказано о доблести моего пасынка Либия, проявленной в этой битве, и о гибели высокородного Стратегия. Или Либий не участвовал в этой битве?

— Участвовал, — уныло подтвердил Скрибоний. — Более того, спас жизнь рексу Тудору, я сам слышал похвалы гота в его адрес.

— Так в чем же дело?

— А в том, что в письме Майорина ни слова не было сказано ни о Либии, ни о героической атаке клибонариев во главе со Стратегием и Орестом.

— Но ведь атака была?!

— Была, — печально вздохнул сенатор. — И Орест действительно ее возглавлял.

— Я отказываюсь тебя понимать, Скрибоний, — всплеснул руками Эмилий. — Если содержание письма соответствует действительности, то почему ты считаешь, что оно поддельное?

— Я тебе в десятый раз повторяю, магистр, что читал письмо Майорина, — взревел сенатор и так хватил по столу кулаком, что едва не опрокинул посуду. — С какой стати префект стал бы прославлять человека, которого считал изменником?!

— Но если он считал Ореста изменником, то почему не арестовал его и не отправил к божественному Авиту в цепях?! — в свою очередь возвысил голос Эмилий.

— Не мог он обвинить в измене человека, только что одержавшего победу, — простонал Скрибоний. — Его бы не поняли ни готы, ни собственные легионеры.

— Так он изменник или триумфатор?!

— Изменник! — взвизгнул сенатор, а через мгновение добавил потухшим голосом: — И триумфатор.

Магистр Эмилий был слишком искушенным человеком, чтобы не понять сути интриги, затеянной Майорином. Видимо, зять императора разглядел в прытком комите агентов опасного соперника и решил устранить его руками божественного Авита. С этой целью он ухватился за ложное обвинение, подброшенное падре Викентием. А в том, что Викентию было выгодно очернить Ореста, магистр не сомневался. Эмилий мог даже назвать имя человека, по наущению которого действовал расторопный легат епископа Льва. Понять магистр не мог пока что одного — почему Майорин в последний момент изменил свое намерение?