Читаем Ведун Сар полностью

Рекс Тудор благосклонно принял посланца префекта Майорина. Это был долговязый, рыжеватый человек лет двадцати пяти, с большими, чуть выпуклыми синими глазами и довольно приятным лицом, заросшим небольшой бородкой. Четыре года назад благородный Тудор, при содействии божественного Авита, бывшего тогда всего лишь комитом, отправил на тот свет своего старшего брата Турисмунда, вздумавшего заключить союз с Аттилой. Этим своим поступком, на первый взгляд неблаговидным, рекс Тудор спас Рим от гибели, ибо империя почти наверняка не устояла бы против объединенных сил готов и гуннов. Сделав одно доброе дело, верховный вождь готов не замедлил и со вторым — именно Тудор помог Авиту сломить упрямство Римского Сената и стать императором. Трудно сказать, какими посулами хитроумный Авит прельстил этого рыжего молодца, но, похоже, император и рекс действительно понравились друг другу. Во всяком случае, Тудор с охотою откликнулся на предложение римлян принять участие в испанском походе. За это ему была обещана Галисия с богатым городом Лиссабоном, находящаяся ныне в руках свевов. Высокородный Авит подозревал, что далеко не все знатные готские мужи в восторге от нового верховного вождя, что среди них есть и такие, кто, не моргнув глазом, всадят нож в спину Тудора, объявив себя мстителями за предательски убитого Турисмунда. Возможно, именно этим обстоятельством объясняется верность вождя готов союзу с Римом. Ибо в лице божественного Авита он обрел надежную опору в борьбе с многочисленными врагами внутри собственного племени. Если это действительно так, то следует признать, что рекс Тудор обладает недюжинным умом и способностью просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Впрочем, у Тудора был еще один надежный союзник, младший брат, двадцатидвухлетний Эврих, едва ли не самый активный участник трагических событий. По слухам, именно этот молодой человек, с нежным почти девичьим лицом и тщательно выбритым по римской моде подбородком, нанес смертельный удар своему старшему брату Турисмунду. Доверие Тудора к брату было столь велико, что он, отправляясь в поход, назначил Эвриха управлять Аквитанией, в которой готы, к слову, составляли меньшинство. За несколько десятилетий, минувших с того дня, когда готы обосновались в этих землях, варвары сумели найти общий язык с галло-римским населением, но отнюдь не слились с ним, составляя особую воинскую касту. Только готы имели право носить оружие, только они получали деньги из казны на содержание своих семей, и, кроме того, они являлись совладельцами практически всех здешних поместий, деля их доходы с коренной аристократией. Такое совместное владение землей было новшеством в Римской империи, но, как ни странно, оно удовлетворяло почти всех и позволяло сохранять мир в Аквитании вот уже на протяжении почти сорока лет. Формально верховный рекс готов получал право на власть из рук императора, но на самом деле он был практически независим в своих решениях. А гарантией незыблемости его власти являлось готское ополчение, готовое в любой день и час выступить на врага. Собственно, готы, как и франки в Северной Галлии, не несли никаких повинностей, кроме воинских, именно поэтому походы на соседей были их любимым и по сути единственным занятием. В силу этой причины у рекса Тудора не возникло сложностей со сбором ополчения. Рядовые готы семьями и родами вливались в его войско по дороге из Толозы к Пиренеям, доведя численность армии до сорока тысяч человек. Пожалуй, у этой армии был только один недостаток — нехватка кавалерии. И хотя в последние годы конные дружины готских вождей увеличились в числе, все же основу готского ополчения составляли пехотинцы. Снаряженные, кстати, не хуже, а порой и лучше римских легионеров. Во всяком случае, у Ореста была возможность вволю полюбоваться на рослых пехотинцев, уверенно шагающих как по своей, так и по чужой земле. Испанские города, отвыкшие за последнее время от благожелательной опеки Рима, отнюдь не спешили открывать перед федератами империи ворота. Готы появились на этих землях не в первый раз, но любви местного населения не снискали. Высокородному Оресту потребовались огромные усилия, чтобы убедить испанских куриалов поделиться припасами с освободителями. Куриалы стали сговорчивее только тогда, когда рекс Тудор, раздраженный проволочками с продовольствием, столь необходимым его армии, сровнял с землей два города, вставших препятствием на его победоносном пути. Высокородный Орест счел этот урок полезным, а потому не стал пенять готам на жестокость, проявленную в отношении местного населения. По мнению комита агентов, которое он не замедлил донести до ушей Майорина, испанцы, не проявлявшие должного рвения в борьбе с вандалами и свевами, не заслуживали лучшего к себе отношения.

— А кому нужен лишний хомут на шею, — буркнул светлейший Первика, угрюмо глядя на пепелище чьей-то усадьбы, сожженной готами в назидание другим.