Читаем Ведун Сар полностью

Константинополь ликовал почти неделю, словно бы не замечая бесчинств остготов, ударившихся в насилие и грабежи. К счастью, вмешательство молодого рекса Тудора охладило пыл варваров, что позволило горожанам вернуться к привычному образу жизни. Огромный город, растревоженный слишком быстрой сменой императоров, потихоньку успокаивался под грузом старых и новых проблем. И только божественный Василиск продолжал пировать в компании сыновей покойного Антемия и остготских рексов. Впрочем, не забывал новый император и о народе, загнав на скачках, организованных по случаю его триумфа, до полусотни породистых лошадей. По мнению многих, это было ничем не оправданным расточительством, уставшие от передряг обыватели требовали от нового императора только одного — покоя и обрели его к исходу третьей недели. Радость в горячем сердце Василиска поутихла, и он наконец мог страдающими с похмелья глазами оглядеться вокруг. К неудовольствию нового верховного правителя вдруг выяснилось, что далеко не все провинции империи готовы присягнуть божественному Василиску. Иные ректоры, особенно на востоке, продолжали хранить верность изгнанному самозванцу. А сам Зинон обосновался в Исаврии, с явным намерением и дальше смущать незрелые умы, настраивая людей против законного императора. Но самым скверным для Василиска было то, что патриарх Ефимий не торопился с признанием нового земного владыки. В будущем такая сдержанная позиция церкви могла дорого обойтись новому императору, о чем откровенно предупредила его сиятельная Верина.

— На твоем месте я бы отправила посольство в Рим, — подсказала приунывшему брату вдовая императрица, — дабы заручиться поддержкой тамошних епископов. Если тебя поддержат Амвросий и Викентий, то вряд ли патриарх Ефимий пойдет на раскол единой христианской церкви ради варвара Зинона.

По мнению Феофилакта, это был очень разумный совет. Заодно Василиску не худо было бы заручиться поддержкой не только церковных иерархов, но и патрикиев Вечного Города. Божественный Олибрий, надо полагать, не откажется от дружбы, предлагаемой новым императором Византии, и в этом его с охотой поддержит Римский Сенат. Однако Василиск не торопился следовать совету сестры, и отчасти это было вызвано обидой. Император с изумлением вдруг обнаружил, что все заметные должности в его свите уже распределены без всякого его участия. Так Арматий, например, стал магистром пехоты, а смазливый рекс остготов Тудор — магистром конницы. Сиятельный Маркиан неожиданно даже для себя в один прекрасный день проснулся магистром двора, а его брат Прокопий — префектом Константинополя. Сбылась мечта и младшего сына божественного Антемия высокородного Ромула, он был назначен комитом городских легионеров. И даже Феофилакт, ни о чем, кстати говоря, никого не просивший, был отмечен императрицей за свои несомненные заслуги — он стал комитом свиты и отныне мог с полным правом именовать себя «высокородным».

— Ты должен был отметить верных людей, — спокойно отозвалась Верина на упреки брата. — Вот ты их и отметил, собственноручно подписав указы о новых назначениях.