И вдруг… На совсем старом, порыжевшем от времени полотне, лежавшем в самом низу стопочки, я увидела изображение казака, довольно искусное для работы тех давних лет, еще не знавших компьютерной разработки схем. В том, что это казак, сомнений не было – характерный чуб-«оселедец», длинные усы и соответствующая одежда, названия которой я не знала, создавали непередаваемый колорит. У казака были широкие косматые брови с проседью, насколько это можно различить, и острый, пронзительный взгляд темных глаз.

Но главное – в руках он держал странной формы топорик – в форме волчьей головы!

Меня словно ударило молнией. Казака опознать было сложно, но эту штуковину я четко помнила из сна! Лихие всадники летели к курганам, загоняли нежить обратно под землю, и один из них держал не саблю, как все, а этот топорик. Я, конечно, не слишком хорошо разбираюсь в старинном оружии, но таких топориков у казаков нигде и никогда не видела. Да и вообще нигде не видела.

– Бабушка… – пролепетала я. – А это кто?

Ника, смотревшая другие вышивки, заглянула мне через плечо:

– Колоритный дядька! А что это у него в руках?

Бабушка, которая в это время возилась с обедом, повернулась ко мне и, увидев, какую вышивку я держу в руках, сразу посерьезнела:

– Странно, что ты об этом спросила. Обычно на него не обращают внимания, очень уж вид неприглядный.

– Так ведь вид неприглядный потому, что вещь старинная! – воскликнула Ника. – Или я ошибаюсь?

– Нет, правильно, вещь старая. Это, Танечка, твой прадедушка не помню в каких поколениях. Звали его Иван Хмара, и говорят, непростой это был человек… Правда, я толком ничего не знаю. Мне в детстве были неинтересны бабкины рассказы, а теперь спросить не у кого.

– А что это у него в руках? – повторила Ника вопрос. – На казачью саблю явно не похоже.

– Кто знает… Я и сама удивлялась, что за оружие такое. Хотя непростой он был человек. Колдун, говорят, был, характерник, мог видеть и слышать на очень большом расстоянии, черти да нечисть его боялись. Кто его знает, зачем ему было надо такое оружие.

Я-то знала, для чего, но промолчала. Выходит, права была знахарка, мои сны были все-таки правдой, хотя бы частично. А вот как насчет дурных предвестий – я не знала, что и думать. Но Ника теперь казалась нормальной, бабушка успокоилась, и я тоже старалась не волноваться, предпочитая не верить в то, во что не хотелось верить.

Я долго рассматривала этот старинный «портрет», и что-то в нем показалось смутно знакомым, кого-то он мне напоминал, но кого?.. Этого я понять не могла.

Глава 24

Смерть за спиной

Ближе к вечеру Ника заметно занервничала. Она уже не могла сидеть спокойно, и то суетливо ходила по дому, пытаясь браться за разные дела и тут же бросая их, то снова садилась к окну и сквозь голые, тревожно качающиеся ветки черешни вглядывалась в багровое закатное небо. Я молча глядела на ее метания, и мне тоже становилось не по себе.

Когда в дверь постучали, Ника вздрогнула и смертельно побледнела, но потом на миг замерла, словно к чему-то прислушиваясь, и покачала головой.

– Что-то я себя накрутила, – выдавила она слабую улыбку. – Это не он, это ребята, наверное. Пошли откроем.

Прежде чем открыть, я выглянула в крошечное окошко, находившееся рядом с входной дверью и игравшее роль глазка. Это в самом деле были ребята, причем в поле моего зрения попали четыре фигуры. Меня охватила радость – неужели Петро все-таки пришел?

Но радовалась я преждевременно. Вместо Петра к нам, как выяснилось, явился Тосин старший брат, худощавый очкарик девятнадцати лет, насколько я помнила, он когда-то учился с Петром в одном классе. С ним пришла Оксана, его невеста, и ее неразлучная подружка Даринка.

– А что это вы тут вечеринки устраиваете, а нас не зовете! – весело заявила она с порога вместо приветствия, войдя первой.

– А тебя еще звать надо? – не слишком приветливо отозвалась я. – Ты везде первая приходишь и всех на уши ставишь.

– Есть такое дело! – и они с Оксаной заразительно захохотали.

Этих подружек-веселушек я помнила с детства – они действительно были душой любой вечеринки, куда являлись зваными или незваными. Теперь они выросли, но характером ничуть не изменились.

Впустив всех, я выглянула наружу, с прискорбием убедилась, что Петра все-таки нет, со вздохом заперла дверь и, постояв немного в раздумье, поплелась к остальным.

Тем временем гости уже оккупировали кухню, зажгли несколько свечей, укрепив их по всем углам, и весело болтали.

– Ника, а правда к тебе огненный гость летает? – допытывалась Оксана.

Я хотела было сказать ей, чтоб придержала язычок, хотя и знала, что толку с этого не будет – чувство такта у этих болтушек отсутствовало. Но Ника с деловым видом откинулась на спинку диванчика, положив ногу на ногу, и важно ответила:

– Да, летает.

– Ух ты! А какой он? – округлили глаза подружки.

– Да самый обыкновенный. Летает на ракетном топливе, крылья как у самолета, два взмаха в секунду.

Тарас прыснул, Ганя прикрыла рот рукой, а Оксанка с Даринкой переглянулись – до них, видимо, не дошло.

– Э-э… А говорят, он красивый? – спросила последняя.