Но я уже подошла к поваленной березе. Рядом с ней, на берегу, у самого края воды, виднелись мои следы – там, где меня поставили на землю. Но только мои, и ничьих более!

Ника присоединилась ко мне и стала тоже изучать следы.

– Здесь, – прошептала я. – Вот эта береза. А вон он, сучок, за который я ухватилась. И второй, что под моей ногой обломился, видишь, висит…

Обломанный сучок-предатель болтался на ленточке коры.

– То есть там ты упала и повисла, так? – спросила Ника.

– Ага…

– И этот человек, значит, тебя снял и поставил на землю?

– Ага…

– Он заехал с конем в воду? Или у него руки трехметровые были?

– Да нет, нормальные… И в воду он не заезжал, – ответила я, глядя на быстрый поток. Сразу от берега дно резко уходило вглубь, и если бы всаднику вздумалось въехать туда с конем, то вода пришлась бы сразу же коню по грудь, если не выше. А главное – следов копыт не было и здесь…

– Слушай, ты точно не бредишь? – допытывалась Ника.

– Еще немного тебя послушаю – и сама поверю, что все выдумала, – огрызнулась я, а перед глазами отчетливо представало обветренное лицо казака и его строгий взгляд. – Нет, наверное, я научилась летать и допорхала оттуда до берега на крылышках, это больше на правду похоже?

– Но следов нет!

– Знаешь что, Ника, пойдем лучше домой. Я промокла и замерзла, если ты не заметила.

– Ой, извини! Пошли, – засуетилась подруга. Мы вышли на дорогу, и тут я вспомнила:

– Кстати, там у опушки леса пастух сидит, он тебя видел, когда ты шла к курганам. И просил тебе что-то передать, только я не расслышала. Ну, сейчас мы к нему подойдем, там и спросим.

– Пастух? – переспросила Ника. – Таня, ты призрак Андерсена сегодня не видела?

– Не поняла?

– Сказок много рассказываешь, вот что! Ну какой в феврале пастух?!

Я призадумалась. В самом деле, я и не обратила внимания на такую деталь – что значит городская жительница!

– Но там какой-то дед сидел на бревне…

– И с чего ты взяла, что это пастух, непризнанный ты гений?

– Не помню. Вроде бы там паслась… паслось что-то большое – то ли корова, то ли лошадь.

– На снегу паслось, ага, – кивнула Ника. – Снегоуборочная лошадь. С тобой все ясно.

Дальше я шла молча. Ничего не сказала и тогда, когда мы выходили из леса и на опушке не обнаружилось ни старика, ни снегоуборочной лошади. Видимо, деду надоело там сидеть и он ушел.

– Ты говоришь, что он просил тебя что-то мне передать? – спросила Ника, когда мы уже вошли в дом.

– Просил, – буркнула я. – Только я не расслышала. Что-то про золото.

– Ну, я никого не видела, – ответила Ника. – Так точно про золото?

– Да. Понятия не имею, что он подразумевал. Может, поговорку какую-нибудь, типа молчание – золото…

– Не знаю, что этот пастух снегоуборочной лошади хотел тебе сказать, но у меня сегодня находка, причем как раз из золота.

– Серьезно? – не поверила я. – Покажи!

Ника стащила с правой руки свою черную перчатку с сетчатыми пальцами. И я увидела массивный перстень – золотой и явно старинный. Он был покрыт тонким и изящным узором, с большим прозрачным камнем, переливавшимся радугой. В камнях я не разбиралась, но что он драгоценный – поняла сразу.

– Это откуда же?

– В ручье нашла. Видела там, возле курганов, ручей? Прямо как по заказу на берег вынесло!

– А зачем ты туда ходила?

– Да просто так, посмотреть, поразмышлять в одиночестве… Непростое там местечко. Ну вот, походила я, осмотрелась, потом подошла к ручью. А вода там чистая, прозрачная, так и струится, и вдруг выносит мне струя из-под корней эту вещицу.

– Ничего ж себе! Как такое могло быть?

– Не знаю как, но было. Может, ручей размыл какой-нибудь старинный клад, – пожала она плечами, а сама знай вертела рукой так и этак, любуясь переливами камня.

– Ну, может… Слушай, а ведь ты сама когда-то говорила, что если что-то нашел на дороге, то лучше не трогать, – припомнила я.

– Ну, это же не на дороге, – засмеялась Ника. – Да и как можно было не взять такую красоту!

– М-да, классный. Дай посмотреть.

– Смотри так, – она протянула руку. – А снимать не буду. Очень уж по душе пришелся. И в самый раз по руке!

– Симпатичный, – одобрила я, не сумев выдать более точную характеристику. – Но к нему не слишком подходит твой черный маникюр. Лучше какие-нибудь теплые тона.

– Эх, – Ника мечтательно вздохнула и, помолчав, добавила многозначительно: – Может статься, я когда-нибудь сменю этот черный лак на что-то веселое.

Глава 12

Не место живым на старых могилах!

Мы договорились не сообщать бабушке о моих похождениях в лесу. Да бабушки, по счастью, и дома не было – на краю печи стояла кастрюля горячего борща, а на столе лежала записка, сообщавшая, что бабушка отправилась в гости к соседке. Я переоделась и быстро, пока она не вернулась, перестирала свои грязные вещи и повесила у печки сушиться. Потом заварила горячий чай с бабушкиными травами – от простуды, на всякий случай, хотя не чувствовала себя простуженной.