Читаем Ведьмак из СПб полностью

Зарецкий кивнул и полез под кофту. Стащив с шеи оберег Велеса, приблизился к пленнику.

— Нечисть! — прислонив амулет ко лбу Каркушича, торжественно провозгласил он, напомнив Максу дрезненского ведьмака Полунина. — Силой Волоса повелеваю тебе принять истинный облик!

И… ничего не произошло.

— Силой Волоса, — нахмурившись в легком недоумении, повторил Антон, — повелеваю тебе принять истинный облик, нечисть!

«Нечисть», еще сильнее вращая глазами и мыча в два раза громче, не послушалась.

— Не понимаю. — Зарецкий повернулся к напарникам. — Что не так?

— Да вроде все так, — пробормотал Николай и тоже снял оберег. — Силой Волоса повелеваю тебе, нечисть, принять истинный облик… Проклятье, не получается!

— Он человек. Неужели до сих пор не дошло? — развалившись в кресле, Соня озвучила то, о чем подумали все.

Все, кроме Антона.

— Но… но как? Как⁈ Мы же видели… Эй! — Зарецкий повернулся к хозяину квартиры. — У тебя есть брат-близнец?

Тот остервенело замотал головой.

— Как ни прискорбно, но мы ошиблись, — пожевал губы Поздняков.

— Все равно не понимаю — где ошиблись? — Зарецкий отошел к окну и уселся на подоконник.

А Волков подступился к хозяину квартиры.

— Думаю, есть лишь один способ выяснить, где он был в момент убийства,– сказал ведьмак и вырвал волос с головы гота. Пояснил: — С помощью моего дара.

На него уставились три пары любопытных глаз. И только ничего не понимающий Каркушич уткнулся взглядом в пол.

А Макс, не отвлекаясь на прикованное к себе внимание, достал из сумки с ведьмачьими принадлежностями карту Питера, купленную утром в павильоне метро. Открыв ее на одной из первых страниц, где была напечатана центральная часть города, сел на пол. Разложив карту, вытащил из кармана старые антикварные часы с круглым корпусом. И, щелкнув позолоченной крышечкой, предохраняющей «внутренности» от случайных повреждений, поместил часы в угол «Питера».

— Что это, Волчок?

— Печать времени.

— Печать времени? А зачем на ней два циферблата?

— Вот на этом маленьком, — ткнув в «печать» пальцем, охотно пояснил Макс, — я выставляю часы и минуты, а вот на этом большом, где четыре стрелки — дни, месяцы, годы и века. Время и дату, куда хочу попасть.

— И как это работает? — не унималась Соня.

— Напомни время убийства, и я наглядно продемонстрирую.

…Направив стрелки часов на нужные цифры, Волков положил на «печать» волос Каркушича. Достав из кармана небольшой прозрачный колпачок наподобие тех, что надевают на иглу шприца, извлек из колпачка корсажную булавку с круглым пластиковым навершием.

Склонившись над картой, облизнул острие булавки… и вонзил иглу ровно в то место, где было совершено убийство — Невский, шестьдесят.

Перед глазами Макса привычно помутнело. Стены закружились в пьяном угаре и разъехались в стороны, а пол стал приближаться с неимоверной скоростью — Волков падал лицом вперед. И едва карта, подлетев в воздухе, навершием булавки соприкоснулась с ведьмачьим лбом…

Макс судорожно вдохнул, словно пловец, на последнем издыхании вынырнувший из воды — в момент переноса из настоящего в прошлое, из физического тела в тело астральное, легкие, будто стиснутые под чьим-то каблуком, выдавливали из себя остатки кислорода.

Восстановив дыхание, ведьмак осмотрелся. Он находился в знакомом дворе-колодце, где произошло убийство Митяевой, а в непосредственной близости бессовестно сосались — другое слово к ситуации вряд ли подходило — Катя и Кирилл. Астральному Максу не оставалось ничего иного, кроме как во второй раз подряд наблюдать пикантную сцену.

Но у страстного слюнообмена были и плюсы — по разноцветной ауре целующихся Волков мог определить многое. Например, он «видел» голубоватый, с иглами, ободок вокруг головы Каркушича. Ободок означал лишь одно — никаких нежных чувств к своей пассии Кирилл не испытывал. Единственное, что интересовало гота — физическая близость без всякой привязанности. Что подтверждалось ярким оранжевым свечением, окутавшим пах Кирилла и временами переходящим в белое пульсирующее пятно — сильнейшее желание овладеть девушкой.

По телу же Кати струились ярко-огненные жгуты, которые, достигнув головы, вырывались из макушки ослепительными сияющими лучами — девушка была до безумия влюблена в своего кавалера. Причем влюблена искренне, бескорыстно. Впервые…

— Все, котик, давай, мне бежать пора, завтра в институт. — Митяева с неохотой отстранилась. — Опять придется на занятиях отсыпаться.

Попрощавшись, парочка разошлась. И едва Каркушич отвернулся от подруги, как та исчезла, растворилась. Что и неудивительно — Кирилл не мог знать, чем занимается девушка, когда он ее не видит. И это был один из минусов ведьмачьего дара Макса.

Не оглядываясь, Каркушич пошел прочь. Волков, стараясь не отставать, пристроился за ним.

В арке между двором и улицей стояла шумная разношерстная компания. Человек пять или шесть. Мат, сигаретный дым, звон бутылок — молодежь развлекалась как могла.

Внимание Каркушича привлек темноволосый парень лет двадцати. Точнее, не сам парень, а его черная футболка с повторяющимся принтом: «Ненавижу футболки с надписями».