Читаем Ведьма полностью

– Это здесь, – сказала сестра, указывая на витрину магазина, в котором были выставлены подвенечные платья.

Через окно они увидели Кристину, которая пришла раньше их и уже вовсю обсуждала что-то с продавщицей.

– Зачем здесь такое глубокое декольте? – услышали они ее громкий голос, едва переступив порог. – Не помню, чтобы тут был такой вырез, когда я видела его в прошлый раз. В таком виде я точно не смогу показаться на люди! Боже, я буду выглядеть, как хозяйка борделя! Должно быть, вы что-то сделали с вырезом!

– Мы ничего в нем не меняли, – ответила продавщица.

Она, казалось, слегка вспотела, и Анна посмотрела на нее полным сочувствия взглядом. Свекровь Эрики ей нравилась – в ней нет ничего плохого, но иногда ее бывает чересчур много – особенно с непривычки.

– Может быть, померить его еще раз? – предложила Эрика. – Вещи иногда смотрятся на живом человеке совсем по-другому, нежели на вешалке.

– Как это – по-другому? – возмущенно переспросила Кристина, целуя в щеку сперва Эрику, потом Анну. – Боже, какая ты стала большая!

На секунду Анна задумалась, как лучше ответить, и в конце концов решила промолчать. С Кристиной лучше держаться осторожнее.

– Совершенно не понимаю, как это платье может выглядеть по-другому, – продолжала Кристина, – но я примерю его, чтобы показать вам, что я права и что-то случилось с вырезом. – Она резко развернулась и пошла в примерочную. – Вы же не собираетесь оставаться здесь? – строго сказала продавщице, зашедшей в примерочную повесить платье. – Всякой услужливости есть пределы. В нижнем белье я показываюсь только своему мужу, спасибо большое.

Она вытолкнула женщину из кабинки и царственным жестом задернула шторку.

Анна изо всех сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос, так что на глазах даже выступили слезы. Взгляд, брошенный на Эрику, показал, что та находится примерно в таком же состоянии.

– Простите, – шепнула Эрика продавщице, которая лишь пожала плечами и тоже шепотом ответила:

– Я не первый день работаю в свадебном салоне и видала кое-что покруче, поверьте.

– Ну и как, по-вашему, я должна застегнуть эту молнию? – прошипела Кристина, отдергивая занавеску.

Она уже залезла в платье и прижимала его к груди, чтобы оно не упало. С ангельским терпением продавщица подошла к ней и застегнула молнию на спине. Затем отступила на пару шагов, давай невесте увидеть себя в большом зеркале.

Несколько мгновений Кристина молчала. Потом изумленно проговорила:

– Оно же… великолепно!

Эрика и Анна встали рядом с ней. Анна улыбнулась ей.

– Восхитительное платье, – сказала она. – Ты потрясающе выглядишь.

Эрика кивнула, и Анна заметила, что у сестры на глазах слезы. Сестры внимательно разглядывали каждую деталь платья Кристины. Та выбрала узкое платье-футляр серебристо-серого цвета. Вырез был совсем не такой глубокий, в самый раз – и красивой формы. Короткие рукава заканчивались ажурным швом. Платье было чуть короче спереди, чем сзади, и прекрасно подчеркивало хорошо сохранившуюся фигуру Кристины.

– Ты выглядишь сногсшибательно! – проговорила Эрика, незаметно утирая слезу.

Кристина неожиданно повернулась к ней и обняла. Такое с ней случалось нечасто – обычно она избегала физического контакта; исключением были лишь внуки, которых она осыпала поцелуями. Это был чудесный миг – но он так же быстро и закончился.

– Ну что ж, давайте посмотрим, что мы сможем найти для вас, девочки. С тобой Анна, конечно, придется поломать голову… боже мой, ты уверена, что у тебя там не близнецы?

За спиной у Кристины Анна кинула на сестру полный отчаяния взгляд.

Но старшая сестра только ухмыльнулась и прошептала театральным шепотом:

– «Фъяльревен».

* * *

Джеймс смотрел на кроны деревьев. Стоял полный штиль, слышалось лишь карканье ворон и редкое шуршание в кустах. В сезон он был бы куда активнее, но сейчас сидел здесь скорее из желания уединиться. Охота на косуль открывалась лишь через несколько недель, но Джеймс всегда находил, во что выстрелить ради тренировки. В лису или голубя. Один раз даже убил кобру из своей сторожевой башни на ветвях дерева.

Лес он всегда любил. Людей, если быть до конца честным, он не понимал. Наверное, поэтому так комфортно чувствовал себя в армии. Здесь так мало места уделялось людям и так много – стратегии и логике, а эмоции следовало отложить в сторону. Угроза шла снаружи; ответом был не диалог, а действие. Джеймса и его людей подключали тогда, когда все возможности для переговоров уже были исчерпаны.

Единственным близким человеком для него был Карл-Густав. Только он понимал Джеймса – да, они понимали друг друга, и этого чувства он с тех пор не испытывал.