Читаем Вечный слушатель полностью

Но я-то почти семь лет уже не видел мою.

Однажды - всего-то сто двадцать, знаем такую жару!

В обморок хлопнулся Пэджет, с трудом плетясь по двору.

Пэджет, клятвопреступник, сбежал, вполне изучив

На собственной шкуре, на практике - что такое Солнечный Миф.

Я его проводил с усмешкой, но был душою жесток:

Сколько же дурней пишет, что рай на земле - Восток.

Да притом еще и пытается править в такой стране...

Еще одного такого пошли, о Господи, мне!

МУНИЦИПАЛЬНАЯ ХРОНИКА

Болезней в Хезабаде, Бинкс,

Все меньше! Как же так?

О, чистота сортирных трую

Есть высшее из благ!

Я это осознал навек!

Сказал честнейший человек.

Под вечер в августе, в костюм белейший мой одет,

Я объезжал наш Хезабад: прогулка не во вред.

Вруд мой уэльский жеребец увидел: мчится слон,

Он ждет супружеских утех - и скачет под уклон!

Слон без погонщика! И я решил, судьбу кляня,

Что за слониху этот слон решил принять меня.

К чему такая встреча мне? Чтоб не терять лица,

Я в город повернул скорей, хлестнувши жеребца.

Коляска затрещала вдруг, и проклял я судьбу:

Уэльсец вытяхнул меня - в сортирную трубу,

Затем последовал удар: с трудом припомяну

Моей коляски бедной хруст, доставшейся слону.

Дыша миазмами во тьме, я понял, что погиб;

В коллектор главный я пополз, над ухом чуя хрип:

В четыре фута у трубы должна быть ширина,

Лишь дюйм - от головы моей до хобота слона.

Слон все ревел, и я в трубе запуган был весьма,

Но глубже влезть уже не мог в густой затор дерьма.

Со страха мерз я и стоял, судьбу свою кляня,

А слон все так же норовил добраться до меня.

Хоть он промазал - мне с тех пор досталась седина.

Потом погонщик прибежал и отогнал слона.

Я двинул в городской совет и даже не был груб:

Я предъявил себя - и нет с тех пор забитых труб.

Вы верить можете в дренаж, - мол, все пробьет само,

Покуда вы, как стебелек, не въежитесь в дерьмо.

Я - верю только в чистку труб...

К здоровью путь - прямой:

Пусть, кто не верит, повторит печальный опыт мой.

БУДДА В КАМАКУРЕ

А в Камакуре есть японский идол.

На Узкий Путь Ты пролил свет,

До Дня Суда - через Тофет.

Язычников храни от бед

Пред Буддою в Камакуре.

Здесь тоже Путь, хотя не Твой,

В нем тоже светоч мировой,

Наставник бодхисатв живой

Он, Будда из Камакуры.

Он чужд и страсти и борьбе,

Он и не знает о Тебе,

Не восставляй препон судьбе

Его детей в Камакуре!

Он европейцам не грозит,

Пусть от курильниц дым скользит,

Смывая страх и мелкий стыд

Молящихся в Камакуре.

Постигнешь, гордость отреша,

Сколь эта вера хороша,

Тебе откроется Душа

Востока - здесь, в Камакуре.

Да - речь Ананды на устах:

О воплощеньях в рыб и птах,

Учитель здесь - во всех мечтах,

И сладок ветр в Камакуре.

От золотых, прикрытых век

Не скрыто: век сменяет век,

Но Лотос - воссиял навек

От Бирмы до Камакуры.

И слышен в воздухе густом

Тибетских барабанов гром;

Звучит: Ом мани падме ом

Всем странам из Камакуры.

Бенарес - не уберегли,

Бодхгайя древняя - в пыли,

Грозить враги теперь пришли

И Будде и Камакуре.

Среди туристов, суеты

Руина злата, нищеты,

О, как в себя вмещаешь ты

Великий смысл, Камакура?

Моленья длятся и поднесь.

Задумайся и строго взвесь:

Не Бог ли облачился здесь

В златую плоть, в Камакуре?

ЗАУПОКОЙНАЯ

(С.Дж.Родс, похоронен в Матоппосе, апреля 10 числа, 1902)

Когда хоронят короля

Тоскуя и скорбя,

Печалью полнится земляЮ

Приемля прах в себя.

Конечно, каждый должен пасть,

У всех судьба одна:

Но Власть обречена во Власть

И жить обречена.

Он вдаль смотрел, поверх голов,

Сквозь время, сквозь года,

Там в муках из его же слов

Рождались города;

Лишь мыслью действуя благой

Сколь мал бы ни был срок,

Один народ в народ другой

Преобразить он мог.

Он кинул свой прощальный взор

На цепь минувших лет,

Через гранит, через простор,

Что солнцем перегрет.

Отвагою души горя,

Герой рассеял тьму,

Тропу на север проторя

Народу своему.

Доколь его достало дней

И не сгустилась мгла

Империя слуги верней

Найти бы не смогла.

Живой - Стране был отдан весь,

Теперь - Господь, внемли!

Его душа да станет здесь

Душой его земли!

ГАНГА ДИН

Радость в джине да в чаю

Тыловому холую,

Соблюдающему штатские порядки.

Но едва дойдет до стычки,

Что-то все хотят водички

И лизать готовы водоносу пятки.

А индийская жара

Пропекает до нутра,

Повоюй-ка тут, любезный господин!

Я как раз повоевал,

И - превыше всех похвал

Полковой поилка был, наш Ганга Дин.

Всюду крик: Дин! Дин! Дин!

Колченогий дурень Ганга Дин!

Ты скорей-скорей сюда!

Где-ка там вода-вода!

Нос крючком, зараза, Ганга Дин!

Он - везде и на виду,

Глянь - тряпица на заду,

А как спереди - так вовсе догола.

Неизменно босиком

Он таскался с бурдюком

Из дубленой кожи старого козла.

Нашагаешься с лихвой

Хоть молчи, хоть волком вой,

Да еще - в коросте пота голова;

Наконец, глядишь, привал;

Он ко всем не поспевал

Му дубасили его не разщ, не два.

И снова: Дин! Дин! Дин!

Поворачивайся, старый сукин сын!

Все орут на бедолагу:

Ну-ка, быстро лей во флягу,

А иначе - врежу в рожу, Ганга Дин!

Он хромает день за днем,

И всегда бурдюк при нем,

Не присядет он, пока не сляжет зной;

В стычках - Боже, помоги,

Чтоб не вышибли мозги!

Ну, а он стоит почти что за спиной.

Если мы пошли в штыки

Он за нами, напрямки,

И всегда манером действует умселым.

Если ранят - из-под пуль

Вытащит тебя, как куль: