Я открыла рот, но звукооператор не дал и слова сказать.

– Она дышит! Шорох идет.

– Перестань дышать! – велел Гриша. – Читай.

Я осторожно втянула носом воздух, не стану объяснять режиссеру, что без кислорода быстро отойду в лучший мир.

– У меня хрюк в голове, – мигом сообщил звукооператор, – размотайте скотч.

– Тогда все вывалится, – возразила Регина, – я могу липкую ленту слегка ослабить.

– Действуй, – приказал Гриша.

Я повернулась, сделала шаг.

– Эй, куда? – возмутился режиссер.

– В туалет!

Гриша стал плеваться огнем.

– Времени нет. Здесь давай, по-скоренькому!

Регина расстегнула на моей спине молнию.

– Господа, вы хоть отвернитесь, – возмутилась Маргарита.

– Ой, мы и не такое видели, – ухмыльнулся оператор, но зажмурился.

Остальные повернулись лицом к стене. А вот Олеся уставилась на меня во все глаза и радостно комментировала то, что видела.

– Ух ты! Да там в лифчике фигня какая-то! И в трусах тоже! У всех так? У знаменитостей?

– Конечно, – пропыхтела Регина, надрезая скотч, – приходит на съемку пенсионерка, а в кадре она моложе своей внучки. Если чего или кого на экране видишь хорошего, знай: оно в реале или старое, или тухлое, или мерзкое, или жирное, или злобное. Просто его накрасили, причесали, и все любуются! Можно снимать.

– Подышите, – приказал звукооператор.

Я засопела.

– В путь, – обрадовался он.

– Читай, – приказал Гриша, – с восторгом и упоением.

Я принялась озвучивать текст.

– «Вот они, самые любимые моими пятью сыновьями, мужем, бабушкой, дедушкой…»

Я остановилась.

– Давай, давай, – поторопил Гриша, – читаем.

– У меня нет детей, – пробормотала я, – пожилых родственников тоже.

– Ты ходишь с табличкой «бездетная» на груди? – хмыкнул режиссер.

– Нет, конечно.

– Вещай дальше!

Я затараторила:

– «…хлопья из натурального сырья, нашего, российского, растущего на берегах Амазонки тринитрохлорфенилбарбитуратополимерного тростника с ароматом, идентичным запаху свежеиспеченной пшеницы с тмином! Не представляю себе утра без экологически чистых мини-подушечек с сиропом из коры кирпичного дерева! Попробуйте! Вкус вас ошеломит!»

– Снято! – гаркнул Гриша.

Я опешила.

– Уже? А дубль?

– Не надо, – почти нежно сказал дедок, – заключительное па. Открываешь коробку, вынимаешь жрачку, нюхаешь, восторженно трясешь носом, отправляешь ее в рот, жуешь со смаком и чавком. Ясно?

– Мы так не договаривались, – запротестовала я, – не хочу есть тринитрохлор… как его там дальше называют!

Гриша закатил глаза.

– Делаешь вид, что кладешь сию пакость в рот, прячешь ее в кулаке, изображаешь головокружение от сногсшибательной вкусноты. Ясно? Начали! Мотор!

Я вскрыла коробку, поднесла ее к лицу, сделала вдох… В нос ударил запах тухлой рыбы. Я отшатнулась, потом догадалась проговорить:

– Такой аромат, что устоять невозможно.

Не успела я произнести фразу, как увидела надпись на упаковке: «Чипсы с вяленым мясом для собак, живущих за Полярным кругом». Я оглушительно чихнула, продолжая держать перед лицом упаковку. Часть коричневых комочков подпрыгнула, выскочила из коробки, упала на пол. В ту же секунду из моей груди раздалось новое «Апчхи!».

Меня зашатало на каблуках, боясь потерять равновесие, я сделала шаг в сторону, наступила на «хвост», попыталась выпутаться из него… Внезапно ноги обрели свободу. Я глянула на нижние конечности и увидела, что часть роскошного одеяния, начиная от середины бедра, оторвалась и лежит на туфлях госпожи писательницы. Я стою перед объективом, одетая в некое подобие рубашки.

– А ну перестань чихать! – заорал Гриша.

– Апчхи, – тут же ответила я, услышала треск и увидела, что на пол падают плюшевые монстры, подушки и куски скотча.

Глава 31

– Твоя красота отвалилась? – уточнил Степан, наливая себе кофе.

– Да, – ответила я, – только не вздумай смеяться.

– Что ты, – сдавленным голосом сказал Дмитриев, – совсем не веселая, даже трагичная ситуация. Потеря роскошных объемов…

Муж расхохотался и тут же стал извиняться:

– Прости, прости. У тебя вчера, когда ты вернулась домой, был потрясающий макияж! Губы-ласты! Румянец матрешки! Брови толщиной с мою шею! Ресницы свисали до подбородка… И что, хлопья оказались собачьим кормом?

Я потянулась за хлебом.

– Экономная Олеся, замдиректора супермаркета, не хотела, чтобы вскрывали упаковку с мюсли. Она дорогая. А еда для псов, которую произвели в городке Козломордовск, копеечная, поэтому текст наклеили на эту пачку. Надеюсь, что ни одна собака не попробует тринитрогадость. Пахла она мерзко. Регина сначала хотела вкусняшку домой забрать, но потом понюхала и отбросила. Кстати, трехмесячный младенец, которого она в манеже оставила, не человеческий, это щенок. Маловероятно, что я когда-либо еще соглашусь на съемку в рекламе. Очень надеюсь, что то, что вчера сняли, никогда не покажут по телевизору.

Дмитриев открыл ноутбук.

– Давай о деле. Элина сказала нам правду. Шкатулкин проверил ее рассказ.