Степан вынул из портфеля айпад и положил на стол.

– Работкин по моей просьбе переслал предсмертную записку Кирилла. Вместе с ней прилетела и бумага, которую составил следователь.

– Ага, – кивнула я, – он дело закрывал.

Степа открыл письмо.

– Читай подпись.

– Зотов Рафаэль Рафаэлевич, – прочитала я, – значит, делом занимался ваш брат?

Элина опять наполнила свою чашку.

– Тебя удивляет, что Работкин очередной стол не заметил на картине? А меня нет.

Я еще раз посмотрела на экран.

– Он должен был вспомнить, что ваше отчество и фамилия совпадают с данными следователя.

Хозяйка начала нарезать вафельный торт.

– А от меня-то вы чего хотите? Конкретно. Узнать, кто книгу написал? Не знаю.

Дмитриев взял из рук хозяйки тарелку.

– История с похищением Любы нам кажется…

– Похищение! – перебила Элина. – Мда! Степан, если ты абсолютно точно обещаешь ухаживать за моей могилой, я расскажу кое-что.

– Я за вашим захоронением в любом случае ухаживать буду, расскажете вы или утаите правду, роли не играет, – сказал Дмитриев, – помню, как вы в детстве мне помогали.

– Ты хорошим мальчиком рос, – похвалила его учительница, – просто присмотра не было, дружил с плохими ребятами. Классический пример ребенка одинокой матери, у которой в голове лишь одна забота: где денег взять на прокорм сына? С Любой другая история. Мы ведь очень дружили с Ксенией, она меня обнимала, целовала, мурлыкала: «Без тебя, родная, никуда!» Но потом… Ладно, давайте по порядку.

Глава 22

– Познакомились мы в Мексике… – начала Элина.

– Где? – удивилась я.

– Понимаю, почему вы изумляетесь, – кивнула Зотова, – в советское время один раз в Болгарию на отдых слетать для обычного гражданина был праздник. О нем до старости вспоминали. Но даже в те годы были люди, которые работали за рубежом. Мне очень повезло. Отец служил в МИДе, занимался подбором кадров для школ в посольствах и консульствах СССР. Мысль пристроить куда-нибудь за границу любимых детей у него созрела давно. Папа понимал: в Европу, Америку нам не попасть. Туда поедет родня и друзья более высокопоставленных чиновников, чем он. И что остается? Индия, Китай, Ближний Восток, Латинская Америка. Мысли у отца текли исключительно в финансовом направлении. Он хотел, чтобы отпрыски получали хорошие деньги. Для меня папа выбрал Мексику, сказал, когда я пошла в пятый класс:

– Хочешь получить свою квартиру? С прекрасной мебелью?

Я кивнула, папа продолжал:

– Тогда с завтрашнего дня учишь испанский. Получаешь в школе аттестат с одними пятерками. Поступаешь на филфак, зарабатываешь диплом учителя русского языка и литературы. И я тебя отправлю в Мехико или куда-нибудь в Латинскую Америку. Прослужишь там лет пять, вернешься, в обычной школе детям в мозг стихи Пушкина годок повбиваешь, и снова в загранкомандировку. К сорока годам ты будешь упакована лучше всех: квартира полная чаша, дача, машина, сама одета-обута, валютный запас захован. Вот тогда я умру спокойно, моя Элечка будет обеспечена.

– Муж и дети в программу не входили, – не выдержала я.

Элина постучала пальцем по столу.

– Тараканова! Перебивать некрасиво.

– Извините, – смутилась я, – случайно вышло!

– По поводу твоего замечания, – продолжала Элина, – тут надо учитывать реалии времени. В СССР и мужчинам, и женщинам в первую очередь предписывалось работать. Баба должна была в двадцать выйти замуж, родить двоих детей, сдать их в ясли и пахать! Личное отодвигалось на второй план. Но отец твердил: «Не вздумай до тридцати лет замуж выходить. Пойдут дети, пеленки… Пропадешь у плиты и корыта. Заработай денег. Тогда наймешь поломойку, которая за тебя грязную работу выполнять будет». Я план отца в жизнь воплотила. В школе стала золотой медалисткой. В университете за пять лет ни одной четверки, бессменный комсорг курса. Диплом, ясное дело, с отличием. Тема: «Преподавание русского языка и литературы соотечественникам в испаноязычных странах». Ну и как такую умницу за рубеж не отправить? Папа пошептался с кем надо, и я очутилась в Мексике, правда, не в столице, в другом городе.

Элина засмеялась.