Читаем Вечный человек полностью

— Да где же тогда верный путь?! — допрашивал Задонов с нетерпением. — Скажи, если знаешь! Ты что, или перестал доверять мне?

— Кому же я еще должен верить, как не тебе?

— Да ну тебя! — сердито махнул Николай рукой. — Толчем воду в ступе.

Словно почуяв об этой размолвке, в тот же вечер в сорок второй блок наконец зашел Владимир. Назимов и Задонов не видели его с тех пор, как переселились сюда из карантинного блока. Они обрадовались Владимиру, словно родному человеку.

— Где ты пропадал? — набросился на него Задонов. — Ну, выкладывай, что делается на белом свете? Мы тут заржавели совсем. Друг с другом чуть не деремся.

Володя многозначительно взглянул на него своими черными глазами, весело улыбнулся:

— Непохоже на вас, Николай Иванович, чтоб вы могли так кипятиться. Вспыльчивость — это дело Бориса, Ну как, арии поем, или не до того стало?

— Не до того, — признался Николай.

— Значит, придется мне спеть. Время у вас есть, Николай Иванович? Я хотел бы спеть вам наедине.

Задонов с Назимовым переглянулись. Баки встал, чтобы уйти.

— Нет, вы лучше здесь посидите, — остановил его Владимир. — А мы с Николаем Ивановичем выйдем ненадолго.

Задонов вернулся минут через двадцать. Баки разговаривал с каким-то немцем и даже не взглянул на приятеля. Неужели обиделся? Вот те раз! Значит, они поменялись ролями.

Улучив минуту, Николай отвел Назимова в сторонку:

— Знаешь, какую арию спел мне этот парень?

— Коль скажешь, узнаю, — как-то странно усмехнулся Назимов. — Не удивлюсь, если и промолчишь.

— Да ты что?.. — губы Задонова сами собой вытянулись, это говорило о его удивлении. — Неужели и в самом деле обиделся?

— Ничуть. Я знаю, что артисты сначала выучивают арию наедине, потом поют другим. Иначе может так плохо прозвучать, что второй раз и слушать не захочется.

— Все же придется тебе послушать.

— Ну так выкладывай! Чего тянешь?

— Должно быть, Борис, придется мне расстаться с тобой. Хотят перевести меня штубендинстом в восьмой барак, к детям, — одним духом выпалил Задонов.

— Ну, раз выдвигают в начальники, — по-моему, отказываться не следует. — Назимов как-то по-особенному прищурил глаза, будто хотел заглянуть в душу.

— Ты не смейся, Борис. Это тебе не шутки.

— И не думаю смеяться. Вижу — дело складывается к лучшему.

— А я не согласен в штубендинсты идти. Потом знаешь что могут наговорить?

— Тихо! — Назимов приложил палец к губам. — Нельзя, брат, горячиться.

— Вот как ты заговорил. Теперь уже сам советуешь не горячиться. Ты понимаешь, меня ставят на такое место, где обязательно замараешься сажей.

— А тебе нужна чистенькая работа?

— Не в том дело!.. Сказали бы, иди в бой — это понятно. Согласился бы без слов. А тут — другое… Нет, не могу…

Назимов крепко сжал ему плечо:

— Не дури! Ведь ты сам требовал доверия и работы. А как предложили работу, ты норовишь в кусты?.. Подумай об Йозефе, Отто… Если бы не они, где бы мы сейчас были? Ты думаешь, им легко было браться за работу штубендинстов? Мы — солдаты, Николай. Не имеем права отказываться от задания. Признаться, я сначала даже позавидовал тебе…

— Уж не думаешь ли ты, что я жеманюсь? — перебил Николай.

— Ничего плохого я не думаю. Просто мне обидно за тебя, что не понимаешь простых вещей.

Оба долго молчали. Потом Задонов нерешительно проговорил:

— Вдвоем как-то на душе теплее… Привык я к тебе. И вдруг расстанемся…

— Это верно — вдвоем теплее… Но мы не можем заботиться только о себе. Я считаю, что там крепко подумали, всё взвесили, прежде чем предложить тебе эту работу. По-моему, лучшего «отца» для детишек невозможно найти.

— Ты это серьезно?

— Вполне!

Задонов тряхнул головой:

— Хорошо, будь по-твоему!

Но когда Николай перебрался на жительство в восьмой блок, Назимов почувствовал себя осиротевшим, он понял, как глубоко привязался к другу. Баки часто испытывал теперь одиночество.

Как-то вечером, когда Назимов устало возвращался с работы, сожалея о том, что ему не с кем поговорить сейчас, у дверей сорок второго блока его остановил незнакомый лагерник. Среднего роста, коренастый, склонный к тучности, на голове странная для лагеря меховая шапка, — он походил на таежного охотника.

Незнакомец сразу же взял Назимова за рукав, отвел в сторону:

— Я хотел бы потолковать с вами. Зайдемте в барак.

Баки недоверчиво оглядел его с ног до головы. Что за человек? Кто он? Друг или враг? Что ему нужно? Мысли эти молнией пронеслись в голове Назимова. Если гость послан подпольщиками, то почему Баки не предупредили о встрече?

— Пойдемте, — сухо сказал Назимов. Он провел незнакомца не в жилую часть барака, а в умывальню. Там никого не было. Незнакомец быстро окинул взглядом помещение и сразу же запер дверь, сунув между ручкой и косяком палку. Он подошел вплотную к настороженному Назимову, посмотрел в упор.

— Я разговариваю с подполковником Назимовым? Верно? — голос у него твердый, глуховатый. — Не будем терять время на предварительные объяснения. И вам и мне главное известно. По поручению моих товарищей, вы должны участвовать в наращивании боевых сил нашей подпольной организации. Не так ли?