Читаем Вечные следы полностью

Но Дмитрий Герасимов не дал ответа на эти жгучие для Ватикана вопросы. Возможно, что он ссылался на болезнь. Послу нездоровилось. Ветер с понтийских болот принес ему лихорадку. Болезнь, однако, не помешала Герасимову заняться научными исследованиями. Он беседовал с монсеньером Франческо Чьерикати (Кьерикати), епископом Апрутинским и принцем Терамским. Всего лет пять назад в свите Чьерикати в Барселоне состоял рыцарь Родосского ордена, ломбардец Антонио Пигафетта. Затем он пустился в плаванье с Магелланом. Нельзя представить себе, что Дмитрий Герасимов не расспросил Чьерикати об открытиях Магеллана, тем более что Пигафетта, вернувшись на родину, жил неподалеку — в отчем доме на Лунной улице в Виченце. Незадолго до приезда московского посла в Рим родосский рыцарь здесь, под сводами Ватикана, рассказал Клименту VII об открытии Магелланова пролива. Теперь же гость из далекой «Скифии», сидя в папском дворце, утверждал новую ошеломительную истину: на северо-востоке существует проход в Тихое море! Дмитрий Герасимов, осунувшийся от малярии, ходил по Риму в сопровождении Франческо Чьерикати, покровителя Пигафетты. Чьерикати показывал московиту остатки храма Эскулапа, Колизей, место погребения Нерона, форум Трояна. Римляне диву давались, слушая величавого «скифа», Он знал историю Рима, в частности подробности нашествия варваров на «Вечный город», свободно рассуждал о готах, об их родине на севере. Знания его вполне соответствовали уровню науки того времени.

Герасимов мог с увлечением говорить и об Элии Донате, римском грамматике и риторе IV века нашей эры, ибо московский ученый составил два года назад «Донатус сиречь Грамматика и азбука…» От Доната он взял лишь форму, а на деле написал замечательную книгу о русском языке.

Можно считать, что плодом знакомства и бесед с Чьерикати был перевод печатного сообщения об открытиях Магеллана. По-русски рукопись называлась «О молукицких островех и иных многих дивных». Она появилась на Руси именно в годы посещения Герасимовым «Вечного города».

Под кровлей Ватикана в то время жил философ, историк и врач Павел Иовий Новокомский. Герасимов встречался с ним и, как я уже упоминал, видел в его портретной галерее самый первый и самый достоверный портрет Христофора Колумба. Московит подарил Иовию портрет великого князя Московского, однако главным подарком Герасимова было его участие в труде, принесшем итальянскому историку известность.

«Книга о посольстве Василия, великого государя Московского к Папе Клименту VII, в которой с особой достоверностью описаны положение страны, неизвестное древним, религия и обычаи народа и причины посольства. Кроме того, указуется заблуждение Страбона, Птолемея и других, писавших о Географии, там, где они упоминают про Рифейские горы, которые, как положительно известно, в настоящее время, нигде не существуют…»

Так написал Павел Иовий на заглавном листе своей книги. Рядом сидел Дмитрий Герасимов, разглядывая свежий чертеж космографа Баттиста Аньезе, на котором были обозначены рисунками русские города, а изображение человека, сидящего на престоле, должно было олицетворять Московское государство. Карта была составлена по рассказам Герасимова.

Стояла теплая римская осень На ученые занятия Герасимова и Павла Иовия ушло не менее трех месяцев. Иовий успел записать и сверить рассказы московского посла. Так родилась книга, автором которой несправедливо считался один Иовий.

Московия, рассказывал Герасимов, простирается от истоков Дона до самого берега Ледовитого моря, подвластного московскому князю. От великого князя уже зависят татары, обитающие в степях между Доном и Волгою. Более восточные татарские орды живут в просторах, раскинувшихся до самого Китая — «знаменитой страны на берегах Восточного океана».

Упомянув о Китае, Герасимов вспомнил Золотой Херсонес — полуостров Малакку. Послу великого князя было известно, что китайцы привозили на берега Малакки собольи меха. «Это последнее обстоятельство явно показывает, что Китай лежит недалеко от скифских берегов», — отметил Иовий, закрепляя установление новой замечательной истины. От берегов Золотого Херсонеса к Китаю и далее на север, в страну соболей, пролегала пока никем не изведанная дорога!

Рассказывая о Северной Двине, Дмитрий Герасимов убежденно заявил, что путь в Китай может начинаться от устья могучей реки.

«Достаточно известно, — записал Иовий, — что Двина, увлекая бесчисленные реки, несется в стремительном течении к северу и что море там имеет такое огромное — протяжение, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая, если в промежутке не встретится какой-нибудь земли». Так изложил «доктор Павел» великую догадку русского гостя.