Читаем Вечные следы полностью

Прошло два-три года, и товарищ Дмитрия Герасимова — посольский толмач Григорий Истома снова отправился в Данию «морем Акияном да через Мурмонский нос». Он достиг Трондхейма, а оттуда добрался на оленях и лошадях до Гафнии (Копенгагена). В том же году огромная русская рать под начальством Василия Патрикеева-Косого прошла мимо сурового Нордкапа на запад — воевать Каянскую землю, примыкающую к Ботническому заливу. Шведы были разбиты, а русские воины, пройдя пространство от Торнео до Калаиоки, завоевали берега восьми больших рек на территории, где находится теперь Финляндия.

Григорий Истома бывал в Дании не раз, Дмитрий Герасимов посетил ее трижды. Оба они часто встречались с послом Сигизмундом Герберштейном, который слышал от них удивительные рассказы об огнедышащих горах Севера, извергающих дым и пламя. Речь шла о вулканах Исландии, огненном дыхании черных гор, встающих над просторами холодного океана. Русские послы говорили также, что на Севере лежит неизвестная земля Енгранеланд, которая «прежде была подвластна новгородцам». Ведь к тому времени в Европе успели забыть даже о существовании Гренландии, которую потом, как известно, пришлось открывать вторично. Московия напоминала о судьбах Гренландии!

«Гермонстер-рыцарь» при этих встречах получал сведения, которые могли бы соответствовать весу золота, если бы их можно было, как слитки, положить на весы.

В 1518 году Истома и Герберштейн встретились при дворе императора Максимилиана в Инсбруке. (Москва хотела тогда выяснить отношение Максимилиана к русско-польскому вопросу. В частности, решалась судьба Смоленска. Максимилиан был склонен к передаче Смоленска полякам и напомнил, что сам он отдал Верону венецианцам. Но получил гордый ответ: «Мы того в обычае не имеем и не имети хотим, чтоб нам своиа отчина отдавати…»)

На пути в Инсбрук русское посольство посетило вольный город Аугсбург. Ученейшие люди города выехали навстречу московитам. Возможно, что среди этих знатных горожан был и Конрад Пейтингер, городской секретарь Аугсбурга, любитель застольных речей, посвященных последним открытиям в Индии. Он был владельцем римской карты, составленной при императоре Августе, на которой можно было распознать Бессарабию, Кавказ и очертания Черного моря. Была на ней показана и Индия.

Аугсбург торговал с Сарагосой и Барселоной, откуда шли пряности, в частности шафран. Лиссабонские немцы поставляли сюда благоуханные товары Индии. Не прошло еще и четверти века с той поры, как были открыты Малакка и Зондские острова — острова Пряностей, как их называли в просторечии. И когда в беседе с послами Московии какой-то аугсбургский ученый спросил, доступно ли Ледовитое море для кораблей, один из русских ответил ему, что через Ледовитый океан можно доплыть до Восточной Индии. Приезжий, скорее всего Григорий Истома, участвовавший в открытии западной части Северного морского пути, развернул перед изумленными собеседниками карту Московии и ее владений на севере и востоке и, проведя по чертежу пальцем с запада на восток, показал возможный путь к заветным Пряным островам.

Трудно сказать, как были встречены слова московского гостя — возгласами восторга, звоном бокалов или долгим завистливым молчанием. Ведь трудной ледовой дорогой в Индию владела безраздельно одна Русь. Согласится ли она пропускать мимо своих берегов корабли европейцев?

Новая дорога в Индию проходила по стране сокровищ. Меха соболей и песцов, дорогой моржовый клык, северные кречеты были уже тогда известны Западной Европе. Московия взяла на щит Югру, водрузила свои знамена в устье Оби, овладела обширными землями на Севере. Перец и гвоздика, пушнина и драгоценная кость — было чему разжечь зависть европейских торговцев!

Так в Аугсбурге в 1518 году впервые в Западной Европе русским человеком была высказана гениальная мысль о северовосточном морском пути в заветную Индию. Какой новый Магеллан, Васко да Гама, какой неведомый Колумб пройдет на Восток через льды полярной Московии?

Русский посол к папе Клименту VII был встречен в Риме с большим почетом. Дмитрию Герасимову и сопровождавшему его книжнику Юрию были отведены лучшие покои в Ватикане. За Герасимовым заботливо ухаживали. От него ждали великих откровений и больших обещаний. Ватикан надеялся на то, что Московия заключит со странами Западной Европы союз против турок. Кроме того, папский престол лелеял заветную мысль о соединении восточной и западных церквей, возможности проповедовать католичество на Руси и в подвластных ей странах.