Читаем Вечное Пламя полностью

Она протянула руку к часам, опасаясь, что шланг мог попасть внутрь механизма и заклинить его, но судя по стрелкам, которые спокойно продолжали свой ход, прошло больше времени, чем она могла представить, исходя из самых смелых ожиданий. Зудень миновал нижнюю точку. Она была жива, а опасность оставалась позади, все дальше и дальше.

Она поспешила восстановить движение воздуха в мешке Иво. В ответ пламя взвилось, но она терпела, пока жар не стал угрожающе горяч, после чего слегка уменьшила воздушный поток.

Иво не двигался. Свой воздух он перекрыл задолго до нее. Карла содрогнулась, но оплакивать его отказалась. Через несколько махов пламя погасло, и она полностью восстановила охлаждение его мешка. Шланг, спасший ей жизнь, оторвался от вала часов и теперь плавал перед ней раздражающими кругами, поэтому она снова соединила свой охладительный мешок с баллоном воздуха и убрала шланг в одну из небольших камер для хранения, которыми был оборудован Зудень.

Иво шевельнулся и принялся вращать головой, как будто пытаясь расслабить мышцы шеи. Карла оставила его в покое, пока Иво не открыл глаза и сам не оценил ситуацию.

Он взял ее за руку. – Мы поднимаемся?

Да.

Он не просил ее объяснить, что произошло. Немного погодя он убрал руку и начал ослаблять свою страховочную привязь.

Первым инстинктивным желанием Карлы было не вмешиваться; если он пострадал из-за недавнего происшествия, то ему, вероятно, требовалось сменить позу, чтобы устроиться поудобнее. И только когда он полностью избавился от страховки и уже был готов оттолкнуться от Зудня, она поняла и схватила его за руку. Она находилась не на пике сил, но Иво был не в том состоянии, чтобы сопротивляться.

Она снова взяла его за руку.

Лучше мне умереть, – написал он.

Карла не знала, что на это ответить, но подавила в себе настойчиво желание шлепнуть его по голове. Он совершил непреднамеренную ошибку, которая поставила их под угрозу, но они оба выжили. Он подорвал шансы Москита на захват Объекта, но будущая, более подготовленная миссия, сможет повторить попытку. И хотя этот провал подпортит его репутацию, никто не отменит того факта, что без него полет Москита бы вообще не состоялся.

Допустить загрязнение воздуха означало проявить несвойственную оплошность. Карла видела, как Иво изучал воздушные фильтры под микроскопом, чтобы убедиться, что в них нет разрывов. Но если проблема возникла не по небрежности, то что могло быть ее причиной? Какое-то недопонимание. С другой стороны, какой процесс был изучен лучше: очистка воздуха от пыли… или поведение воздуха в присутствии ортогональной материи?

А что, если в воздухе нет примесей? – написала она.

Иво не удостоил ее ответом. Во всей химии не было более проверенного факта, чем инертность воздуха. Дать этому идеальное объяснение никто не мог, но согласно давней гипотезе, каждая частица газа представляла собой сферический кластер светородов, расположенных таким образом, что вне его силы Нерео практически полностью компенсировали друг друга.

Тем не менее, когда воздух отскакивал от камня, отскакивать его заставляла именно сила Нерео. Стоило частице воздуха вступить с чем-либо в контакт, и находящиеся внутри нее светороды уже не смогут полностью скрыть свое присутствие. А значит, идея о том, что на воздух, состоящий из положительных светородов, ортогональное вещество может реагировать не так, как на его инвертированную, и предположительно безобидную, версию, не была такой уж немыслимой. Пусть в таком случае вину разделит весь экипаж Москита и Бесподобной – ведь о таком варианте развития событий никто из них не подумал.

Карле не пришло в голову попытаться зафиксировать спектр огня, спровоцированного их воздухом, но она была готова биться об заклад, что в нем бы обнаружилась та самая преобладающая спектральная линия, которую они наблюдали раньше. Каждый минерал обладал по-своему сложной структурой, и даже частицы воздуха отличались собственной замысловатой геометрией, но конкретно эта линия просто кричала о простоте.

Какова частота ультрафиолетовой линии? – написала она.

Иво передал ей длину волны.

Нет, именно частота.

Понятия не имею, – ответил он. – Его спектрограф был откалиброван по длинам волн; среди химиков было принято выражать все результаты именно таким образом.

А пересчитать не можешь? – Карла могла сделать это и сама – не настолько велико было ее потрясение, – но ей не хотелось, чтобы Иво замыкался в себе.

Иво уступил и произвел расчеты на общем для них лоскутке кожи. Длина волны этой спектральной линии была чуть больше минимальной длины световой волны. Согласно формуле Ялды, частота составляла почти три десятых максимума; Иво прилежно перемножил числа, получив круглым счетом дюжину и три генеросоцикла на паузу.