Читаем Вечеринка полностью

Ее беспечный друг из мастерской решил жениться и ее оставил.Она таскала воду, мыла пол, рыдая в голос. Сквозняки летали,некрашеные рамы трепетали, засохшая валялась в краске кисть.Тут обессилела она и смолкла, уселась на диван, в комочек сжалась,вся горечь в одну книжицу сверсталась:мать, мачеха, суровый отчим, мужсбежавший, и работа по ночам,и бедность, и ребенок без отца,цвет старых платьишек и Золушкина доля.И так-то захотелось ей на волю.Нехитрая расчетливость еевнезапно охватила. Встала. В ваннуотправилась со спичками в руках.В прихожей телефон попался по дороге.Марина ухватилась за него.— Я слушаю, — едва разжала губы,отрывисто и хрипло: — Это я, —— Так здравствуйте, голубушка моя.Что это с вами? — Жить мне неохота. —— Помилуйте, вот новенькое что-то!Что там у вас? — У нас сегодня газ…Мне кажется, такое в первый раз, —И пауза. Хозяин стал серьезен.— Послушайте меня. Час с часом розен.День на день не приходится. Итак,повесите вы трубку на рычаг,оденетесь, пойдете, — Бога ради,пошевелитесь! — И при всем парадеотправитесь к кому-нибудь гостить,подругу или тетку навестить.Вы слышите? — Я слышу. — До свиданья! —Она послушно трубку на рычагкладет. Шкаф… платье… плащ… кушак…ключи… косынка… туфли… сумка… дверь…Куда — бегом по лестнице — теперь?Подружки у подружки собрались посидеть.Сыр, свечки, пышки, кружки, из немудрящих снедь.С гитары залежалой пыль смахивают тут,Булата Окуджаву торжественно поют.О жизни, как известно, на голоса хорал,чтобы ладонь маэстро со лба не убирал.И за столом Марина сидит белым-бела,она наполовину вино не допила.При нас судьба сегодня, бразды ее в горсти,и елке новогодней последнее «прости».— Что, Мара, унываешь? Живи, пока живешь!«Чего не потеряешь, того, брат, не найдешь».Ее звонок назавтра разбудил.— Я слушаю. — Проспались и проснулись?Я вам еще вчера перезвонил,но вы, должно быть, заполночь вернулись.Все хорошо? — Терпимо, ничего… —— Ну вы меня, признаться, напугали, —Спасибо вам, ах, если бы вы знали…— За что спасибо-то? Но чтобы газу вас был в первый и последний раз!К чему это? — Ну… я больше не буду… —— Пишите мой московский телефон.Мне, правда, к вам не добежать оттуда,но к случаю я что-нибудь скажу. —— Как вы? — На чемоданах я сижу. —— Счастливый путь! — Счастливо оставаться, —— Когда-нибудь… — До встречи, может статься.Москва, Москва! Малиновый закат,дворов твоих громоздкие загадки,то монстры сталинских домов стоят,то флигели, то церковь, то палаткирядов торговых, — усладить толпу,что любит разноцветную пальбутвоих павлиньих катастроф-салютов.Я здесь не уроженка, не жиличка,залетная в своей свободе птичка,глядеться склонная в твои пруды,затем и длящая свои прогулки,чтоб претерпеть твоих холмов грядыи полные молчанья переулки.Марина на день прибыла в Москву.Обив пороги, обежав конторы,она звонит — и слышит, как идетХозяин в темноте по коридору.— Я слушаю. — Я рада слышать вас! —— Откуда вы? — Я на Цветном бульваре, —— Так вы в Москве? — Уеду через час. —— Зайдете? Вы торопитесь? — Едва ли… —— Я нездоров. Не обессудьте. Жду, —— Я вас не утомлю и выйду, лишь войду.Темно-синие стены, старинная мебель, как в детстве,бронзовый Бах с остроносым Вольтером в соседстве,юной матери лик на рисунке тушью,полка пыльных книг, валидольный ментол удушья.В коммуналке московской петербургская комната дремлет,а в углу рояль неслышной музыке внемлет.Хозяин, как старый Пьеро, щеки белее мела.Берленго, Берилюна, Тильтиль, Митиль, или птица пела?Вот она вошла и уже назад, на порог с порога.Нам судьбой дана, как поет поэт, дальняя дорога.Пуще матушкиных незабвенных слез — она, видно, с нами.И то явью идет, то дремой ползет, то стремится снами.Время — вряд ли план на квартал, на год, но всему есть время.Мне пора бежать, вот спешит народ, ну, и я со всеми.«Я еще вернусь… — дребезжит вагон, — …к тебе, моя тайна…»«Я еще вернусь… — поезд под уклон, — к тебе, мое чудо…»И по шпалам стук:                           «Я еще вернусь, возвратиться дай мне…»И по стыкам звон:                           «Из-за лет и зим,                           ниоткуда…»«Я еще вернусь, я еще вернусь птичьим клиром,я еще вернусь, только обернусь небом сирым,полым облаком, прилетевшим из-за Офира,финских роз кустом, братом дремы или аира».
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное