Читаем Вдовы носят траур полностью

Селлерс посмотрел на меня, снял с руля руку и вытащил конверт из моего пиджака. При этом он приговаривал:

— Давай, давай. Рассказывай свои басни. Они для меня как музыка. Очень приятно слушать твою болтовню, пока у тебя еще целы все зубы. После того что я собираюсь с тобой сделать, боюсь, ты уже не сможешь так чисто выговаривать слова.

Я демонстративно зевнул. Это совсем привело его в полное бешенство. Он разломал на части не закуренную сигару. Яростно выбросил ее ошметки в окно.

И зарычал:

— Знаю я вас всех, чертовых законников. Вы уверены, что всегда исхитритесь найти кучу законов и инструкций, которые дадут вам возможность выйти сухими из воды. Думаете, что можно нарушить закон, когда вам заблагорассудится. А если полицейский дотронется до вас пальцем, вы тут же начинаете вопить о жестокости, насилии и нарушении гражданских прав. Вы нанимаете дюжину адвокатов еще до суда и устраиваете большой шум в прессе. Черт с тобой, Дональд Лэм!

Делай что хочешь. Но я тебе сразу говорю: через пятнадцать минут всем будет известно, что ты получил некоторые телесные повреждения из-за того, что оказывал сопротивление полиции при задержании, и этим вынудил ее применить силу.

Я хранил молчание. Селлерс вел машину. Мы направлялись к полицейскому управлению. Но ему хотелось поговорить, насладиться торжеством победителя.

— Ну чего ты замолчал? — спросил он. — Почеши еще немного язык.

— С тобой неинтересно разговаривать, — сказал я. — Ты слушаешь только себя. Ты тупо интересуешься только одним: существуют или не существуют на свете фотографии того, как ты сидел в ресторане, когда там происходило убийство, и пил шампанское.

— Я имею право принять приглашение на обед, устроенный Бертой Кул.

— Чушь! Обед устроил Баффин. И не для Берты Кул.

Он бы не угостил ее даже бутербродом. Она была только подсадной уткой. Вся игра шла в расчете на тебя, сержант.

На лице Селлерса вдруг появилось нечто похожее на интерес.

— Мне эти снимки нужны были, — продолжал я, — потому, что я хотел иметь хорошую цветную фотографию официантки по имени Бэйби. Инсценировка нужна была потому, что это был единственный способ получить такие фотографии. Они необходимы мне, чтобы использовать их для опознания.

— Кого и зачем надо опознавать? — настороженно спросил Селлерс.

— Убийство Калверта несомненно связано с его прошлой жизнью. Мы о ней ничего не знаем. Поэтому мы не можем обнаружить мотив убийства. Полиция оказалась неспособной найти жену Калверта. А я ее нашел!

Селлерс на секунду даже отвел глаза от дороги.

— Ты нашел ее? — спросил он с недоверием.

Я с достоинством кивнул головой.

— Ну конечно, — сказал он с сарказмом. — Это твоя новая выдумка. Ты насаживаешь на крючок свежую приманку, чтобы поймать меня еще раз.

— В таком случае, если хочешь, попробуй найти ее сам. Своими методами.

— Ну ты мудрец! Сначала все же я хочу послушать, что мне расскажешь ты.

— Чтобы ты потом, как всегда, мог похвастать, что первым решил сложную задачу?

— Мне повезло, — саркастически сказал Селлерс. — Я выслушал тебя, и у меня сразу открылись глаза. Все тайное стало явным. Я расцвел как роза от того, что встретился с такой удачей.

— Ты называешь это удачей, — сказал я, не замечая его сарказма. — Но такими вещами мы в нашем детективном агентстве как раз и торгуем. Берта Кул называет это мозгами. На них мы и делаем деньги.

Я увидел, что сумел поколебать скепсис Селлерса.

— Ну, что там у тебя насчет жены этого парня? — спросил Селлерс.

— Женщина, которая изображала из себя жену Калверта, была…

— Изображала жену? — перебил меня Селлерс.

— Конечно. Это была липа. Иначе она бы уже давно объявилась. Или ты уже давно бы нашел ее. Конечно, если бы ты действовал правильно, ты бы все равно уже нашел эту женщину.

— О да, умница! А ты, разумеется, знаешь, как надо действовать правильно! Как же нам следовало искать ее?

— По чекам.

— Каким чекам?

— По чекам, которыми она расплачивалась за бензин на заправочных станциях.

Селлерс запрокинул голову и расхохотался:

— И ты, умник, считаешь, что это не могло прийти нам в голову? Черт возьми, мы охотились за такими чеками. И нашли их. У нас теперь имеется образец ее собственноручной подписи. Мы знаем номер машины, которую она заправляла бензином. Машина зарегистрирована на имя Стармэна Калверта. Ну что, ты и теперь думаешь, что ты один на свете такой умный? Что ты знаешь что-нибудь такое, чего не знаем мы?

— Я знаю о таком чеке, о котором вам ничего не известно, — спокойно сообщил я. — Она выписала этот чек в уплату за заправку машины, которая не принадлежала Стармэну Калверту.

— Чья же это машина?

— Николаса Баффина!

— Что?! — воскликнул Селлерс.

Я ничего не ответил. Он снизил скорость и сказал:

— Слушай, Шустрик, не вздумай что-нибудь скрывать. Речь идет об убийстве. Если ты вздумаешь утаить от нас хоть самую малость, то по-настоящему поставишь себя под удар.

— Кто же, по-твоему, сможет нанести мне удар? — поинтересовался я.

Селлерс на минуту задумался, видимо оценивая ситуацию. Потом, добродушно ухмыляясь, сказал:

— В общем-то ты неплохой парень.