Читаем Ватерлоо. Битва ошибок полностью

Только около одиннадцати часов дня он наконец начинает проявлять настоящий интерес к происходящему. Может, его разбудили удары грома? Хотя они далеко не первые. Гроза, гром, непрекращающийся дождь! Вода с неба будет литься сутки, почти непрерывно. Кому она мешает больше – тому, кто идет, или тому, кто догоняет?

У императора наконец созрел план! Он основан на донесениях и предположениях. Ценность разнообразных донесений мы уже примерно представляем. Приходят они, как правило, с большим запозданием. Реальность же такова, что за два-три часа ситуация может резко измениться.

Вот Ней еще утром отправляет сообщение о том, что англичане по-прежнему стоят у Катр-Бра и он рассчитывает на поддержку императора. Не будем считать часы. Предположим, что Наполеон немедленно реагирует. Взятая в клещи армия Веллингтона неминуемо потерпела бы поражение, и никакие пруссаки на помощь бы к ней не пришли. Но каждые полчаса, которые Ней и Наполеон дарят Веллингтону, – настоящий подарок судьбы.

А пруссаки? Ночью генерал Пажоль по собственной инициативе отправил кавалерию по следу Блюхера. Его кавалеристы догоняют обозы, дезертиров. Дезертиров много, несколько тысяч человек. Пажоль отправляет донесение – пруссаки отступают по направлению к Намюру и Льежу.

Какие будут предположения? Что Блюхер не представляет большой опасности. Что снова есть возможность полностью уничтожить одну из армий противника, на сей раз – Веллингтона.

Около полудня император отдает распоряжения. Нею – атаковать англичан. Его поддержит один из корпусов и – сам Наполеон. Груши – преследовать пруссаков. Маршалу выделяют 33 тысячи человек. Поскольку отсутствие именно этих солдат на поле боя в битве при Ватерлоо станет одной из главных причин поражения, разберемся для начала с «делом Груши».

Долго рассуждать на тему – а подходил ли «последний из маршалов» для решения той задачи, которую перед ним поставили, не будем. Он был не хуже и не лучше многих из тех, кому могли это поручить.

Но Груши, безусловно, чувствовал опасность. Он якобы чуть ли не с вечера 16-го буквально умолял императора организовать преследование пруссаков и готов был его возглавить. Тому есть некоторые подтверждения, но в основном история про то, как Груши «хотел, но не сумел», основана на его собственных утверждениях, в мемуарах, которые, как известно, не относятся к жанру достоверных источников.

Со слов Груши, получив приказ императора, он усомнился в его правильности. Немного странно – несколько часов назад он был готов немедленно отправиться в погоню, а теперь вдруг засомневался. Основания, конечно, имелись. Одно дело – преследовать отступающего в беспорядке противника, совсем другое – сумевшего перегруппироваться и организоваться. Потеряны как минимум тринадцать часов, за это время можно многое успеть.

Есть мнение, что Груши побаивался встречи со свежими корпусами пруссаков. Корпусом Тильмана, который при Линьи отделался легким испугом, и корпусом Бюлова, который вообще не принимал участия в сражении. Соображение не без резона, но Груши был не из пугливых.

Скорее всего, маршал опасался того, что дамокловым мечом висело над всеми военачальниками в «кампанию Ватерлоо», – неопределенности. Убеждал ли он на самом деле императора не разделять теперь армию и не посылать его за пруссаками? Так говорит Груши. Мы же знаем, что он получил приказ и отправился его выполнять.

А Наполеон отправился к Катр-Бра. Войска Веллингтона уже ушли. Герцог оставил арьергард из кавалерии, под командованием Аксбриджа, и несколько батарей конной артиллерии, в том числе – капитана Мерсера. Знал ли об этом Ней? Безусловно. Вот здесь его вина очевидна. Он мог бы атаковать Веллингтона, не дожидаясь подкреплений, но ему их обещали – и он решил подождать. Он даже распорядился насчет обеда для солдат.

…Император приближался к Катр-Бра и сильно беспокоился. Какой-то дым он видел (от костров, на которых варили суп), но совсем не слышал канонады, а ведь по его расчетам здесь должно было происходить сражение.

Вместо боя его глазам предстала идиллическая картина. Солдаты Нея неторопливо поедали суп. Наполеон пришел в ярость и приказал им немедленно встать и построиться. Дальше последовала безобразная сцена выяснения отношений с Храбрейшим из храбрых. По ее итогам император сказал приехавшему с ним д'Эрлону: «Мы теряем Францию! Возьмите кавалерию, мой дорогой генерал, и ударьте посильнее по английскому арьергарду».

…В нетерпении, Наполеон сам выехал на передовые позиции. Мерсер в подзорную трубу увидел императора, появившегося в сопровождении большой группы офицеров. К артиллеристам подскакал лорд Аксбридж. «У вас достаточно снарядов?» – «Да, милорд». – «Тогда дайте по ним залп – и уходим! Как можно скорее!»

Никакого вреда Наполеону залп батареи Мерсера не принес, а кавалеристы французов едва не настигли ее. Аксбридж отступал, периодически вступая в небольшие стычки с кавалерией французов.