Можно сколько угодно говорить, что Бородино, например, Кутузов не проиграл. Однако он ушел с поля боя, и для французов Bataille de la Moscova – победа. Какие тут споры?

С Катр-Бра всё не так просто. Веллингтон простоял на позициях всю ночь, но утром – ушел. Французы – остались. И что тогда делать с утверждением, что герцог не проиграл им ни одной битвы?

Примерно два километра. Совсем небольшое расстояние, не правда ли? В самом конце сражения войска Нея отступили на два километра от позиций, на которых они начинали битву. Формально – маршал проиграл! Многие так и считают.

Всё же будем справедливы, согласимся на ничью. Будем справедливы до конца. Если бы не д'Эрлон, даже про ничью разговора бы не было. Ох уж этот д'Эрлон, вся вина которого в том, что он слепо и беспрекословно выполнял приказы! Странные, противоречивые, иногда неизвестно откуда взявшиеся, но – приказы.

В результате целый корпус весь день ходил туда-сюда и в итоге не принял участия ни в одном из сражений. Квинтэссенция битвы ошибок! Самое интересное в этой истории – ее финальная часть.

Итак, Наполеон узнает, что корпус д'Эрлона подходит к Линьи. И почти сразу же приезжает очередной гонец с донесением – главные силы д'Эрлона уже возвращаются к Катр-Бра, в непосредственной близости от Линьи осталась только одна дивизия. Император приходит в замешательство. В сражении с пруссаками явно наступил решающий момент, полагаться на что-то неопределенное никак нельзя. По сути, он оставляет злосчастный корпус в покое, снова без точных указаний. Эпопея завершена.

Пруссаки дерутся отчаянно, но Наполеон видит, что Блюхер ввел в бой практически все резервы. Он поворачиваются к Сульту и говорит: «Всё, им конец».

Половина восьмого вечера, начало смеркаться, грянула гроза, и пошел дождь. Пора пускать в дело тех, кто побеждает в любое время суток и в любую погоду. Мощнейший артиллерийский обстрел предваряет атаку гвардии.

Анри Лашук, наверное лучший знаток элитных частей Наполеона, пишет, что гвардия в 1815-м была немного не похожа на себя. Не в смысле качества, нет, с этим всё было более-менее в порядке, а именно – внешне. Если совсем коротко, то выглядела она как-то бедновато.

Обмундирования не хватало, деньги выделили, но сшить не успели. Да и так, «по мелочи», много чего не хватает. Ружейные перевязи у кого-то заменены обычными веревками. У егерей в первых двух полках дела обстоят неплохо, а в 3-м и 4-м, как пишет Лашук, «не найти и двадцати солдат на роту в одинаковой форме».

Во всем остальном – это по-прежнему лучшие солдаты в мире. Пруссаки скоро ощутят на себе разницу между формой и содержанием. Во время боя они, из-за непрезентабельного внешнего вида и разнобоя в одежде, принимают солдат 4-го гренадерского полка за национальных гвардейцев и требуют сдаться. Многие не успеют даже горько пожалеть…

Главный удар император наносит в центр позиции, в район уже практически сгоревшей деревни Линьи. На окраине гренадеры останавливаются, чтобы зарядить оружие. Полковник Франсуа Роге, которого солдаты называют Папаша Роге за круглое лицо и внешне добродушный вид, обращается к ним: «Гренадеры, первый, кто приведет ко мне пленного пруссака, будет расстрелян».

Битва при Линьи – совсем не про «джентльменскую войну». Сколько было ненависти с обеих сторон! Французы идут вперед и кричат «Не щадить никого!» гораздо чаще, чем «Да здравствует император!».

Блюхер спешит в центр позиции. Он видит, что его линии обороны разорваны, он видит ряды медвежьих шапок Старой гвардии, он понимает, что это означает. Резервов больше нет, только 32 эскадрона кавалерии Редера. Блюхер сам ведет их в атаку. Что говорит? Ну конечно – «Вперед, дети мои!»

Пешая гвардия мгновенно перестраивается в каре. Ее поддерживают 13 эскадронов кирасир и гвардейские драгуны. Бесстрашный Блюхер несется вперед на коне, которого подарил ему английский принц-регент. Прекрасная лошадь! Раненная пулей в шею, она по инерции проскакала еще метров тридцать и – рухнула. Мимо придавленного лошадью и потерявшего сознание Блюхера проносились французские кирасиры…

Всего полчаса понадобилось гвардии, чтобы выбить пруссаков из Линьи. Совершенно деморализованные, от Линьи «дети Блюхера» просто бежали. Но на флангах они начинают отступление, сохраняя спокойствие. Отдельные схватки будут происходить до глубокой ночи, но большого значения они не имели. Наполеон одержал последнюю победу в своей жизни.

Пруссаки уходили в ночь, оставив на поле боя только убитыми более 12 тысяч человек и – своего главнокомандующего…

Глава третья

Вечер. Ночь. День

Старик Вперед довольно быстро пришел в сознание, мокрая земля тому поспособствовала. Но признаков жизни не подавал – опасно. Один из эскадронов французских кирасир промчался буквально в десятке метров от Блюхера, его вполне могли просто растоптать…