И лишь герцог Ричмондский на правах хозяина поинтересовался – что намерен делать командующий?

«Я приказал армии сосредоточиться у Катр-Бра. И если мы не сумеем удержать позиции там, я дам ему сражение здесь». Указательный палец Железного герцога опустился на маленький кружочек с надписью «ВАТЕРЛОО». Веллингтон вышел из кабинета и отправился к себе. Принц Оранский отбыл прямо к Катр-Бра.

Далеко за полночь два кавалерийских офицера, вернувшиеся с дежурства, вбежали в заметно опустевший бальный зал. Как раз в этот момент их непосредственный начальник, лорд Аксбридж, остановил музыку и произнес: «Джентльмены, полагаю, вам стоит извиниться перед своими дамами и отправляться в части».

Растерянная герцогиня Ричмондская тщетно пыталась остановить гостей, предлагая им задержаться «еще хотя бы на часок», но ее бал уже стал историей.

…А около трех часов ночи в гостинице, где проживал уже упоминавшийся английский политик Криви, стало так шумно, что все постояльцы проснулись. Порученцы колотили в двери и будили офицеров. Начался второй день «кампании Ватерлоо».

V. Два дня в июне

Предисловие

Утром 16 июня один из офицеров голландской дивизии генерала Перпончера, стоявшей у Катр-Бра, увидел странную картину. Прибывавших на позицию британских солдат расставлял молодой человек в бархатном камзоле и ослепительно-белых кюлотах. Англичанин пришел на войну прямо с бала…

Два дня в июне, 16-е и 17-е. Трудно найти в истории столь короткий период, описание которого будет буквально нашпиговано громкими эпитетами и «приговорными» оценками. «Последняя победа», «первое поражение»… «Роковой», «фатальный»…

Кто-то считает, что кампанию 1815-го Наполеон проиграл не на поле Ватерлоо, а в эти два дня. Если мы говорим о битве ошибок, то такое утверждение справедливо. Но само это колючее слово, «ошибка», сразу принижает смысл происходящего, его драматизм.

Взять, например, «мирный» день, 17 июня. По большому счету, никаких судьбоносных событий не происходит. Однако ключевые решения будут приняты именно тогда, когда никто ни с кем вроде и не воевал…

Глава первая

«Я буду наступать, если только меня самого не атакуют»

На рассвете 16 июня армия Веллингтона покидала Брюссель. Даже те горожане, что мирно спали и ничего не знали о вторжении, вынуждены были проснуться, когда вперед под завывание волынок двинулись шотландские полки. Эта музыка и мертвого разбудит. Началась обычная суета. Крики офицеров, куда-то спешащие адъютанты… Среди всеобщей сумятицы странно было видеть степенных фламандских крестьян, приехавших, как обычно, на пятничный рынок. Они сидели рядом с корзинами с ранними помидорами, зеленым горошком и совершенно не понимали, что происходит.

Все жители Брюсселя проснулись и распахнули окна домов. Многих напугала колонна брауншвейгцев, имевшая зловещий вид. Их мундиры – черного цвета.

Почти никто не приветствовал армию, не махал платочками. Им было, по большому счету, всё равно. За двадцать лет в Брюсселе побывали многие армии. Судачили, конечно. И подавляющее большинство бельгийцев не сомневалось в том, что Наполеон победит.

Веллингтон на свою первую встречу с императором (теперь ее точно не избежать) отправился около шести утра. Длинный синий сюртук, короткий синий плащ, белые брюки, заправленные в короткие сапоги, с тех самых пор называемые «веллингтонами». Так он будет выглядеть во время всей кампании. Да, еще его любимый конь, Копенгаген. Спустя годы не слишком сентиментальный герцог распорядится выбить на могильной плите Копенгагена эти слова: «Возможно, были лошади более красивые, чем он, или более быстрые. Но равного ему я не встречал».

Дальше нам не раз придется говорить о физическом состоянии Наполеона, но как же его противники?

Блюхер был крепким стариком. Хотя постоянно курил трубку и злоупотреблял спиртным. Пил он, несмотря на возраст, немало, а главное – регулярно. То есть практически ежедневно. Нет, он не напивался до бесчувствия, а, скорее, «поддерживал тонус». С помощью джина, горячего грога – это его любимые напитки. И Блюхер, как мы знаем, человек совершенно неукротимой энергии. Что позволяло ему проводить по многу часов в седле, совершенно не утомляясь. Опять-таки, с возрастом он не приобрел никаких хронических болячек, так что по сравнению с Наполеоном прусский фельдмаршал – просто здоровяк.

Про Веллингтона и рассуждать долго не стоит. Он доживет до 83 лет и умрет от старости! По тем временам – настоящий долгожитель. Вредных привычек у герцога не было, и он всегда старался соблюдать режим. Есть и спать в одно и то же время, причем спать не урывками, а нормально. Но залог его здоровья – феноменально устойчивая нервная система. Вывести его из себя трудно, заставить паниковать – невозможно. В этом смысле он и правда «железный».