Читаем Ватерлоо. Битва ошибок полностью

Герцог – человек привычки. Торнтон подтверждает, что обычно в эти часы он и обедал. Кроме того, уже в семь вечера многие в Брюсселе знали о нападении французов. Вряд ли Веллингтон узнал об этом последним. Так что доверимся повару.

Обед, подано первое блюдо. Появляется принц Оранский, настаивает на немедленной встрече с герцогом. Они уединяются, проходит какое-то время, и на кухню приходит адъютант и объявляет – второе блюдо можно не подавать.

Наверное, именно так всё и происходило. Тем более что есть масса подтверждений тому, что примерно через полтора-два часа после обеда прибыл наконец и посланник Блюхера – майор фон Мюффлинг. По его поводу герцог саркастически заметил: «Блюхер, видимо, нашел самого толстого человека во всей армии… он преодолел тридцать миль за тридцать часов».

А шутить Веллингтону не стоило бы. Если бы не ошибки Наполеона и его генералов, если бы не тот факт, что некоторые из подчиненных герцога стали действовать на свой страх и риск вопреки приказам командующего, то сам Веллингтон превратился бы в объект насмешек. Причем – на века.

Что он делает? Сначала – вообще ничего! Ждет гонца от Блюхера с подтверждением. Приезжает Мюффлинг, подтверждает и, естественно, интересуется – как командующий собирается координировать свои действия с пруссаками?

Веллингтону будто отказывает всё – и его обычная осторожность, и здравый смысл. Да, ему не хватало сведений, но это слабое оправдание для полководца такого масштаба. Он не просто ошибался, он еще и подрывал доверие между союзниками. Начальник штаба пруссаков Гнейзенау, и без того плохо относившийся к англичанам, получал в свои руки серьезные аргументы. Он запомнит то, что сделал Веллингтон 15 июня, и будет впоследствии убеждать Блюхера не спешить на помощь к герцогу. К счастью, Блюхер относился к герцогу гораздо лучше, чем Гнейзенау. Хотя первые распоряжения Веллингтона должны были его как минимум насторожить.

Прекрасный военный историк Дэвид Чэндлер емко сформулировал смысл ошибки герцога: «…Вместо сосредоточения на внутреннем фронте, как было заранее согласовано с Блюхером, Веллингтон дал приказы на передислоцирования, которые на деле еще увеличат расстояние между двумя армиями, и тем самым сыграл на руку Наполеону».

Спасли герцога те, кого он сам считал слабым звеном. Не его собственные, а союзные генералы. Начальник штаба принца Оранского генерал Констан де Ребек, швейцарец на службе в голландской армии, который находился в непосредственной близости от событий и, конечно, мог оценить ситуацию куда лучше, чем Веллингтон, просто не стал выполнять приказ командующего. Он сказал своим офицерам, что те должны подчиняться его устным распоряжениям, поскольку герцог в Брюсселе не может знать истинного положения вещей. В результате – дорога на Брюссель не стала для французов свободной, а Констан де Ребек начал сосредоточение у Катр-Бра.

Уже поздно вечером, прямо на балу, Веллингтон потихоньку начал исправлять свои ошибки, и, хотя время было потеряно, герцог подтвердил свою репутацию везунчика – Наполеон потерял много, очень много часов.

Корпуса «Армии Севера» катастрофически отстают от графика. Около двух часов дня император появляется в Шарлеруа. Цель достигнута, «центральная позиция» есть, но обе армии его противников сохраняют свободу передвижения. Это совсем не то, на что рассчитывал Наполеон.

Император идет в постоялый двор под названием «Бельвю». Раздраженный и расстроенный, он… засыпает.

Спит крепко, как под Аустерлицем, никакой шум ему не помеха. Но если раньше он мог подчинять сон своей воле, то теперь – всё наоборот. Он устает, он слаб физически. Он не просыпается через полчаса, посвежевший и полный сил, как прежде, нет, его приходится будить.

Адъютант будит императора – прибыл маршал Ней. Какая же все-таки удивительная история! Буквально пару дней назад Ней обедал с Наполеоном в Авене, и – ничего. Маршал не получил никакого назначения, о чем они беседовали – неизвестно. Для императора появление Нея точно неожиданность. И, видимо, настолько приятная, что он, в состоянии эйфории, совершает необдуманный поступок. Наполеон отдает под начало Нея два корпуса и кавалерию. Делает распоряжения, в которых фигурируют слова «как только» и «немедленно».

Ней вообще не знает, что происходит. Он не готовился к кампании, он не в курсе планов императора, он не владеет информацией – ни о противнике, ни о действиях своих коллег. К тому же император уже не так ясно формулирует задачу, а его привычка сообщать о наиболее важном в последний момент – осталась.

Зачем Наполеону понадобился Ней, в общем, понятно. Эмоции. Многое не получается, рядом нет тех, к кому он привык. А тут – Ней, Храбрейший из храбрых!