Читаем Василёк полностью

Василиса расправила свою кровать, решила дождаться, когда мужчины закончат на кухне. Потом она услышала, как в прихожей зашуршала одежда. Елка все это время крутилась под ногами гостей, громка цокая по дереву когтями.

– Мы дойдем до саней. Заберем вещи! – предупредил Виталий.

– Хорошо! – отозвалась Василиса.

Когда входная дверь со скрипом закрылась, девушка отправилась на кухню. Елка поскребла дверь, и хозяйке пришлось уступить пушистой любимице.

– Иди, иди! За ними, поди, увяжешься?

Елка виновато зарычала, но стоило Василисе приоткрыть дверь, собака прорвалась на крыльцо, там с шумом толкнула легкую фанерную дверь и понеслась галопом за мужчинами. Феликс поднял руку, когда задиристая псина стрелой пронеслась мимо него.

Виталий не любил собак.

– Елка! Иди домой!

Елка гордо потрусила вперед, приметив любимый столб, показала, что у нее тоже есть важное дело.

– Что у нас с временным трафиком? На самолет успеем завтра?

Виталий спрятал руки в карманы.

– Успеем, если оставим девчонку здесь.

– Объясни.

Виталий пересказал все, что удалось ему узнать от Зинаиды Андреевны.

– Нам не удастся провести ее на самолет, с оформлением документов и правоохранительным органами будет просто уйма проблем, лучше ее просто оставить здесь.

– Нет! Будет по-другому! Ты останешься с девчонкой в Якутске, а я вернусь в Москву. Документами займешься сам, через полтора месяца она должна быть на своем рабочем месте. Все понял?

Виталий сглотнул. Ему вовсе не хотелось оставаться на месяц в этом холодильнике. Однако отказ от работы был эквивалентен увольнению.

– Хорошо! – согласился Виталий, припомнив о том, что Василиса категорически не хотела куда-либо ехать.

Добравшись до саней, они забрали из них самое ценное. Елка при этом внимательно наблюдала за ними, постоянно крутясь под ногами.

– Как ты думаешь, она впишется в наше офисное общество? – спросил Виталий, вытаскивая из саней тяжелый рюкзак.

– Впишется! Придется!

Виталий закинул за плечи рюкзак, Феликс взял сумку с оборудованием. Палатку и набор для выживания решено было оставить в санях. Они повернули обратно. Небо очистилось к ночи. Звезды здесь были невероятно яркими, белесой рекой по темному полю шел Млечный Путь. Луна придавала снегу цвет мрачной холодной синевы. Теперь деревушка с высокими сугробами на крышах, светящимися окошками и дымящимися трубами казалась очень уютной. В доме, где они нашли ночлег, тоже горел мягкий свет. Так спокойно тут было, немного тоскливо без суеты города.

Приблизившись к дому, мужчины заметили, как над сугробом взметается снег. Василиса чистила дорожку, ведущую от крыльца к воротам. Ее зимний комбинезон естественно был розовым, белая шапка с внушительным помпоном обрамляла бледное личико.

– Дайте лопату, сами идите в дом! – приказал Феликс, передавая коллеге сумку.

Девушка выпрямилась, протянула вперед лопату. И он взял ее, только после осознав, что черенок короток. Виталий прошел в дом, за ним поспела Елка.

– Вы тепло одеты? – спросила девушка.

– А что если нет? – сказал Феликс, начав откидывать снег.

– Тогда вам лучше пойти в дом. Я не хочу, чтобы вы замерзли!

Феликс выпрямился. Василиса стояла около крыльца и смотрела мимо него. Ему захотелось встряхнуть девушку, пробудить от этого ледяного мрака, крикнуть: «Я тут! Ну же смотри на меня, мне в глаза!»

– Я одет тепло! Иди в дом! – сказал он мягко, перейдя на «ты».

– Я поставлю вам чайник! Не задерживайтесь!

Василиса, медленно развернувшись, поднялась на крыльцо.

Они расположились на ночлег ближе к полуночи, изредка переговариваясь между собой о деталях завтрашнего дня. Виталий выбрал себе лежак, расположенный вдоль шкафа. Его устраивало то, что подушка здесь лежит у стены, она не будет сползать с матраса. Он так устал, что стоило ему коснуться головой подушки, и его глаза сразу закрылись. Из-за изножья кровати послышался храп. Феликс тоже устал, но заснуть не мог. Он лежал на полу, смотря, как луч света из прихожей падает на щуплую фигурку девушки. Она легла спать в пушистой длинной тунике, и та, конечно же, была розового цвета.

Василисе было неловко, не ожидала она того, что в доме будут ночевать посторонние. Она до того привыкла жить одна, что даже дыхание двух людей было для нее очень громким. Девушка долго лежала с открытыми глазами, вспоминая, есть ли сегодня на небе луна.