Читаем Василий III полностью

В первой трети XVI века в России насчитывалось около 160 городов. Их особенностью было развитое зонирование. В центре располагалась крепость (кремль), снаружи у ее стен был торг (структура европейского города иная: в центре рыночная площадь, ратуша, дома богатых горожан, и все это окружено крепостными стенами). В русской же крепости располагались административные здания (дом воеводы), храмы, склады и так называемые осадные дворы— пустые помещения, которые ставились внутри крепостных стен. В мирное время в них жили только особые люди — дворники, а при осаде здесь укрывались горожане с семьями и имуществом. Дворники— работники, обязанностью которых было сохранять чужие дворы на время отсутствия хозяина.

Собственно жилой дом с хозяйственными постройками, стоявший на посаде, во время масштабной осады города часто погибал. Посад нередко сжигали сами жители — чтобы у супостата не было возможности укрываться за строениями и ему нельзя было бы найти стройматериалы для постройки осадных укреплений, орудий и т. д. Эта печать судьбы накладывала серьезный отпечаток на менталитет русского горожанина — сколько раз за свою жизнь ему приходилось начинать все сначала и при этом благодарить Бога, что в осадном дворе спаслась семья, прихватив с собой самое необходимое барахлишко!

Отсюда, видимо, и особое отношение у русского народа к власти, к государству: любили ту власть, которая сумеет отвести беду, не допустить иноземного супостата до внутренних русских городов. И если она, власть, оказывалась способной на такое — все остальное ей прощалось. Этот ментальный синдром появился еще в средневековой Руси с ее мироощущением «осажденной крепости» и жизни «в кольце врагов». К XVI веку он окреп и стал важным элементом народной психологии. В нем парадоксально сочеталась щемящая душу мечта «лишь бы не было войны» с постоянной готовностью к этой войне, готовностью все потерять и погибнуть самому. И любой правитель, пусть самый кровавый тиран, спасавший от этого царившего в душах ужаса, побеждавший и прогонявший врагов, получал от народа духовную индульгенцию практически на любые деяния. Эта черта народной психологии знакома нам и по XIX веку, и по любви к Иосифу Сталину в XX («войну выиграл»)…

Посады тоже имели свою структуру. Если у маленьких городов они состояли из 100–200 дворов, стоявших весьма произвольно, то в крупных делились на слободы(территории, свободные от налогообложения, городского тягла, принадлежавшие монастырям или государевым служилым людям: городовым казакам, пушкарям и т. д.) и концы(территориально-обособленные районы посадского населения, «черных людей» (то есть несущих тягло), со своей общинной организацией). Концы, в свою очередь, дробились на улицыи сотни.Главной здесь была община соседей по стоявшим рядом домам, соседство: «живут на суседстве, и пьют и едят вместе». Горожан называли городчане, они делились на несколько категорий. Оброчные( тяглые) делились по материальному достатку на лучшихи молодших.Владельцы частных земель назывались своеземцы.

«Суседи» вместе строили приходские храмы, общие бани, имели общие для нескольких посадских дворов осадные дворы внутри крепости, видимо, помогали друг другу при налогообложении или в голодное время. Это были настоящие неофициальные корпорации горожан, в которых понятия «сообща», «единство», «взаимовыручка» не были пустым звуком. Иначе было не выжить, не построить дом после разорительного татарского набега, не накормить в бескормицу голодных детей, не обустроить, в конце концов, по-христиански собственный быт.

Сколько народу жило в городах? Мы не имеем точных сведений о количестве населения и можем его рассчитать весьма приблизительно. По подсчетам ученых, в городах на тысячу мужчин приходилось 1633 женщины и 633 ребенка [68], при этом в ста дворах в среднем жило 120–180 мужчин и 190–280 женщин. Считается, что всего в городах жило до 300–350 тысяч человек. Крупнейшим центром являлась Москва (около 100 тысяч жителей), вторым по величине — Великий Новгород (около 26 тысяч) [69].

Города, как правило, управлялись княжескими наместниками или воеводами, которые пользовались уже упоминавшейся системой кормлений. Лишь при Василии III появляются первые известные нам выборные должностные лица — городовые приказчики (известны с 1511 года), исполнявшие функции военных комендантов. Обманываться словом «выборные» не стоит. «Выбор» того времени — когда собиралась группа людей (те же «суседи») и подавала за своими подписями воеводе челобитную, что они «выбрали» такого-то посадского человека на такую-то должность. Никакого пропорционального представительства от всех горожан, никаких правил всеобщего волеизъявления не существовало. Бывало, что воевода получал несколько таких челобитных от разных групп посадских и тогда отдавал предпочтение той, которая была более «весома»: которую подписало больше народу, более авторитетные горожане и т. д.