Следователи тщетно искали зарытое тело Симона возле Фрембю-удде. Они запросили также из больницы Фалуна карточку матери, которая доказывала, что Тюра Бергваль в этот период не рожала ребенка и у нее не случался выкидыш. Никто из близких семьи не заметил никакой беременности, ничего не заметили и остальные шесть братьев и сестер Стюре. Однако, кажется, ни у кого из участников следствия не возникло ни малейших сомнений в подлинности рассказов Стюре. Ни у полицейских, ни у прокурора, ни у судей, ни тем более у Маргит Нурель:

«Стюре, как и все дети, стремился сохранить положительный образ родителей. В первую очередь это касалось отца, который иногда все же демонстрировал доброту — хотя и в сентиментальной форме. Между тем мать была для Стюре самым пугающим образом, и это выражается, среди прочего, в том, что он долго не желает вспоминать ее лицо или видеть его.

Когда поддержание позитивного образа становится невозможно — после смерти и расчленения плода Симона, — у Стюре происходит раздвоение образа отца. Теперь есть отдельно „П“ и Эллингтон, где Эллингтон выражает все пугающее и ужасное, злую часть в образе отца».

Во время регрессии Томас Квик излагает «полет во времени в 1954 год»: «П» покидает комнату после убийства Симона и вскоре возвращается в чистой рубашке. «Это какой-то дядька одолжил папину рубашку», — подумал ребенок Стюре и дал злой ипостаси отца имя Эллингтон. Во время сеансов Квик часто использует эвфемизмы «Эллингтон» и «П», но слово «папа» он может выговорить без проблем. А вот сказать «мама», когда он говорит о матери, не представляется возможным.

Это странная история. Но еще страннее развитие фигуры Эллингтона.

В процессе терапии Эллингтон из злого альтер эго отца превращается в личность, все чаще берущую на себя командование телом Квика. Биргитта наблюдала это превращение много раз, и один такой случай описан в рукописи.

«Уверяю тебя, то превращение, которое я наблюдала, было явлением самого Дьявола в человеческом образе, в самом буквальном смысле слова, и ответ на все это — Стюре. Он обнажает горло, а дальше следует отрицание на словах — нет, это не папа, это из него выскочила граммофонная пластинка, которая все произносит страшные слова.

А Дьявол сказал ему следующее: „Ты попробуешь вкус смерти“».

Различные роли Эллингтона в истории Квика — один из многочисленных примеров того, как образы в его рассказах постоянно меняют обличье. Ни одна личность не постоянна и символизирует кого-то другого. Эллингтон — образ отца, в которого трансформируется Квик, когда совершает убийства.

Те дела, которые были актуальны в первое время психотерапии с Биргиттой Столе, — это убийство Альвара Ларссона, Юхана Асплунда, Улле Хёгбума и мальчика, которого иногда называли «Дуска», а иногда — совсем другими именами. Последнее имя, добавившееся в список ранее, еще в эпоху Челя Перссона, — Чарльз Зельмановиц, и именно в этом случае на сцену вышел убийца мальчиков Эллингтон.

Чарльзу было пятнадцать лет, когда он пропал по пути с дискотеки в Питео в ночь на 13 ноября 1976 года. После возвращения Томаса Квика из больницы Векшё дело Чарльза всплыло как первейший приоритет для психотерапии и следствия.

Закрытые вопросы

Летом 2008 года, задолго до той драматичной встречи, когда Стюре при мне берет назад все свои признания, я посетил суд первой инстанции Фалуна, чтобы скопировать их материалы о юношеских прегрешениях Стюре Бергваля и убийствах Грю Сторвик и Трине Йенсен. В суде мне не только готовы помочь, но и очень разговорчивы. Молодой сотрудник рассказывает, что норвежская телекомпания заказала копии материалов двух следствий по убийствам Томаса Квика.

— Получив счет на сорок тысяч крон, они отказались платить, — говорит он.

Меня разбирает любопытство — и к тому же тревога по поводу конкуренции со стороны норвежских коллег, но вскоре я узнаю, что готовится серия документальных фильмов о составлении психологического портрета убийцы. Один из самых выдающихся мировых экспертов, бывший сотрудник ФБР Грегг МакКрери, составил психологический портрет того или тех, кто убил Терезу Йоханнесен, Трине Йенсен и Грю Сторвик.

Греггу МакКрери не предоставили протоколы допросов или иную информацию о Томасе Квике — лишь криминально-технические протоколы, допросы родственников и тому подобные материалы. Разумеется, ему не сообщили и то, что за все три убийства осужден один и тот же человек.

Я бесстыдно решаю попользоваться результатами своих норвежских коллег и договариваюсь об интервью с Греггом МакКрери в штате Виргиния, США.

В конце сентября он принимает меня в своей грандиозной усадьбе в охраняемом коттеджном поселке за высоким каменным забором с многочисленными охранниками. Для МакКрери совершенно очевидно, что три норвежских убийства, за которые осужден Томас Квик, совершили три разных человека. Ни один из его психологических портретов злоумышленника не имеет ничего общего с Томасом Квиком, кроме того, два из трех предполагают, что преступник хорошо знает местность.