Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

— Именно так, — говорит он. — Мы проходили конфирмацию в Коппарбергской церкви в 1964 году в канун Дня Святой Троицы. Все мероприятие продолжалось два дня. Обряд конфирмации состоялся во второй половине дня в субботу. Нам, конфирмантам, устроили настоящий экзамен, задавали множество вопросов. А потом нас привели к причастию во время воскресной службы. Мне особенно запомнилось, что Стюре нес сосуд для крещения.

Причиной этого последнего факта являлось то, что семья Бергваль относилась к пятидесятникам — они не были крещены в Шведской церкви. Поэтому Стюре и его сестра-близнец Гюн должны были перед конфирмацией пройти обряд крещения. Свен-Улоф переслал мне фотографию, где Стюре несет чашу для крещения.

Я потрясен. У Томаса Квика появилось алиби на самое важное убийство. Ибо именно на детальном рассказе об убийстве Томаса Блумгрена строится все последующее отношение к Квику как к убийце. То, что он начал убивать еще в возрасте четырнадцати лет, стало прекрасной основой для мифа о буйнопомешанном серийном убийце Томасе Квике.

— Потом он сказал, что как раз в те выходные съездил в Векшё и убил там кого-то, — говорит Свен-Улоф с улыбкой, которая ощущается даже по телефону.

— Тебе было об этом известно?

— Да, — отвечает он с певучим дальским произношением. — Ясное дело, я слежу за судьбой своих друзей! Конечно, я все знаю. Так что в том убийстве он точно не виноват. Во всяком случае, мы ни на минуту в это не верили.

Об этом Свен-Улоф и многие другие знакомые Стюре из Даларны размышляли в течение долгих лет. Они просто-напросто считали, что тут что-то не сходится.

Гюн, сестра-близнец Стюре, говорит то же самое. Кроме того, она рассказывает, что следователи по делу Квика допрашивали ее. Им было прекрасно известно о его алиби.

Это еще одно невероятное сообщение. Мы запросили все материалы следствия и протоколы допросов по делу Квика, в том числе так называемые «черновики» — неразобранные рабочие материалы, которые нигде не регистрируются, однако подлежат хранению и являются официальными документами.[32] Нигде среди десятков тысяч страниц этих документов мы не находим протокола того допроса Гюн.

Другая загадка касается водителя, который, как утверждал Стюре, отвез его в Векшё. Почему водителя Сикстена не допросили? Что он мог сказать по поводу того, что Стюре указал на него как на своего сообщника в убийстве четырнадцатилетнего мальчика? Этот вопрос настолько очевиден, что я просто должен связаться с ним. Однако мне не удается раздобыть его номер телефона.

Вместо этого я нахожу адрес и вскоре отправляю букет цветов Сикстену Элиассону в Даларну. Возможно, мой пыл излишен, поступок неэтичен, но я заказываю по Интернету «Цветограмму» и отправляю свое пожелание с доставкой до двери Сикстена в Даларну:

Ханнес

0708–84-ХХ — ХХ

Когда звонит мобильник, я прошу прощения за свою дерзость и объясняю, по какому поводу хотел с ним переговорить. Голос Сикстена кажется таким несчастным оттого, что кто-то снова разворошил прошлое, что меня начинает мучить совесть, однако любопытство берет верх.

— Все, что я мог сказать, я сказал полиции.

— То есть тебя допрашивали во время следствия?

— Да-да. Три раза!

— И что ты сказал по поводу утверждений Квика, будто ты отвез его в Векшё в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году?

— Все, что я мог сказать, я сказал следователям. Я не совсем здоров, и все это и так достаточно испортило мне жизнь.

— Но ты можешь хотя бы сказать мне, отвозил ты его или нет?

Вскоре мне приходится смириться с тем, что Сикстен не намерен говорить ни слова по поводу своей роли в этом деле, но он уже дал мне информацию куда более весомую, чем я мог рассчитывать. Где-то существуют протоколы трех допросов Сикстена — стало быть, как скоро они будут у меня в руках, всего лишь вопрос времени.

Но и этих протоколов допросов нет в материалах предварительного следствия. Мы обращаемся к Сеппо Пенттинену и Кристеру ван дер Квасту, но они говорят, что понятия не имеют о каких-либо сокрытых протоколах допросов. Мы с Йенни еще раз перебираем многочисленные бумажки и заметки, но все напрасно.

Зато мы обнаруживаем, что по этому пути уже прошли до нас другие.

24 ноября 1995 года газета «Дала-Демократен» ударила во все барабаны. Целый разворот отводился последней сенсации Губба Яна Стигссона:

«Я совершенно уверен в личности этого человека», — пишет Губб Ян. По его словам, человек, сидевший в тот вечер за рулем машины, «в течение тридцати одного года покрывал убийцу». Стигссон сообщил следствию, что он знает, кто подвозил Квика. К величайшему удивлению Стигссона, Кристер ван дер Кваст совершенно не заинтересовался этой информацией. Он просто-напросто отказывался взять трубку, когда Стигссон ему звонил.

— Ужасно раздражает, когда раз за разом звонишь ван дер Квасту, чтобы сообщить нечто важное, и слышишь в ответ, что он в принципе не отвечает на звонки, — сказал тогда Стигссон коллеге из редакции.