Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Сеппо Пенттинен сам почитал материалы предварительного следствия об убийстве Томаса Блумгрена. Один свидетель видел в Народном парке мальчика с прической «под „Битлз“».

— В те времена очень модны были прически «под „Битлз“», — прощупывает почву Пенттинен. — Ты когда-нибудь был поклонником этой моды? Тебе нравилось носить такие длинные волосы?

Нет, Квик никогда не был поклонником этой моды.

— А у тебя есть фотографии того периода, на которых видно, как примерно ты выглядел?

Томас не знает.

— Фото с конфирмации или что-нибудь типа того? Я помню, что мы ездили домой к твоей сестре и рассматривали семейные снимки, там были и твои старые фотографии — я только не помню, какого именно периода.

— Я тоже не знаю, — коротко отвечает Квик.

Он предпочитает рассказать о танцплощадке и киоске лотереи в парке. Все очень точно. Но названия города он не может выговорить — это слишком травматично.

— Могу сказать, что это городок в Смоланде, и он начинается на «В», — говорит он.

— В данном случае не может быть сомнений, что ты имеешь в виду Векшё, не так ли?

Квик кивает.

На допросе 1 марта Квик утверждал, что убийство произошло в Альвесте или Юнгане. Чель Перссон поясняет Пенттинену, что Квик вынужден указывать неверные географические названия, так как Векшё вызывает слишком сильные чувства.

— В каком-то смысле он старается сделать вид, что всего произошедшего не было, — поясняет он.

Те же психологические механизмы приводят к тому, что Квик неверно показывает дорогу, когда они выезжают на место. Все дело в том, по словам доктора Перссона, что Квик «не решается сказать напрямую, о чем речь».

Пенттинен прерывает психологические рассуждения, спросив Квика, как тот добрался до Векшё, поскольку тому было в то время четырнадцать лет и жил он в Корснэсе в окрестностях Фалуна, в пятидесяти пяти шведских милях от Векшё.

— В Векшё я приехал на машине, — отвечает Квик.

— С кем же? — интересуется Пенттинен.

— Не хочу говорить.

На допросе от 1 марта Квик рассказал, что приехал с солдатом Армии Спасения Сикстеном Элиассоном в его автомобиле «Боргвард Изабелла». Однако теперь Квик заявляет, что он не намерен отвечать на вопрос, с кем он приехал, — ни сейчас, ни потом. И не скажет, по каким причинам он молчит об этом.

Вместо этого Квик повествует, как он пришел вечером в Народный парк, где, как он помнит, Томас стоял у киоска, где можно было стрелять или кидать в цель.

Чель Перссон недоволен. Он рассказывает Пенттинену, как происходит психотерапевтический сеанс. Воспоминания пробуждаются так отчетливо — ему кажется, что Квик все переживает заново, со всеми репликами, чувствами и запахами.

— Это как гипнотическое путешествие на машине времени, — поясняет Перссон.

Во время сеанса было ощущение личного присутствия, которого он совсем не чувствует во время допроса с Пенттиненом. Доктор объясняет разницу тем, что во время сеанса у них нет вопросов и ответов, как делает Пенттинен.

— Я даю ему свободу, — говорит Перссон. — А сам слушаю и как бы следую за ним. Разумеется, это вызывает очень сильные чувства.

— Стало быть, невозможно достичь такого состояния в нашем разговоре, когда мы сидим вчетвером вокруг стола? — спрашивает Пенттинен.

— Нет, это невозможно, — говорит Квик.

— Не получится, — соглашается Чель.

— Ну что ж, тогда придется нам придерживаться обычной практики беседы, — разочарованно вздыхает Пенттинен.

Однако Чель Перссон считает, что не все потеряно.

— Мне кажется, он может очень хорошо рассказать о том, что выяснилось во время того сеанса.

Перссон поворачивается к Квику и уточняет:

— Когда ты совершил поездку во времени…

Пенттинен спрашивает у Квика, действительно ли он этим занимался.

— Да, этим мы и занимались, — отвечает Квик.

После этого Квик рассказывает о Томасе, который был мал ростом и тщедушен. На голову ниже его, рыжий, в красном нейлоновом плаще. Когда Томас собирается уходить из Народного парка, Стюре просит своего тайного водителя следовать за ним. Они отходят от парка метров на двести, водитель нагоняет их и хватает Томаса за руки. Он держит его запястья, в то время как Стюре хватает мальчика сзади, зажав правой рукой нос и рот Томаса. Из носа жертвы начинает течь кровь, вскоре тело становится безжизненным.

Водитель поражен таким драматичным развитием событий и бежит за машиной.

— Я поднимаю его и несу. Кладу в сарай и запираю дверь. Потом приезжает машина, и мы уезжаем оттуда.

По пути назад тайный водитель повторяет:

— Этого не было, этого не было…