Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Совершенно очевидно, что Томасу Квику „помогли вспомнить“, что психотерапевтическое лечение шло рука об руку с полицейским следствием и что обстоятельства, могущие „разрушить“ взятую им на себя ответственность за преступления, скрывались. Разумно предположить, что если такое возможно, значит, в правовом обществе существуют проблемы. Теперь следует проверить, как целые группы чиновников на ответственных постах обращались с делом Квика. Ожидаемое ходатайство его адвоката о пересмотре дела, скорее всего, будет удовлетворено. И тогда возможные ошибки или нарушения будут показаны, а виновные — призваны к ответу.

Важный вопрос — что обращение с Томасом Квиком говорит обо всей нашей правоохранительной системе в целом. Поразительно, например, какую роль играет в этой истории теория о вытесненных воспоминаниях. Теория эта позднее утратила позиции, но в течение определенного периода воспринималась шведскими судами, которые осудили немалое количество людей на долгие сроки тюремного заключения на основании свидетельских показаний, построенных только на воспоминаниях. Тот факт, что прошло много лет, что нет свидетелей и отсутствуют другие доказательства корректности этих воспоминаний, ничего не значил. Еще более тревожным является то, что контролирующие структуры, призванные наблюдать за деятельностью правоохранительных органов, также вовлекаются в этот процесс и теряют способность к критической оценке.

Канцлер юстиции построил свои убеждения на количестве приговоров против Томаса Квика и отбросил все возражения с формулировкой, что они касались обстоятельств, которые „в целом имели довольно малое значение“. Куда же делась красивая формулировка „неоспоримо доказано“?»

Помимо того, что давление общественного мнения становилось все сильнее, а Стюре Бергваль твердо намеревался добиться пересмотра дела, было и еще одно обстоятельство, портившее кровь тем, кто способствовал осуждению Квика или настаивал на его виновности: теперь сам генеральный прокурор Андерс Перклев начал рассматривать дело, после того как два частных лица в Сундсвалле подали заявление в полицию, обвиняя Сеппо Пенттинена и Кристера ван дер Кваста в грубом должностном нарушении.

По всей видимости, и канцлер юстиции Йоран Ламберц почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. В понедельник 22 декабря, на следующее утро после выхода моего второго документального фильма, он выступал на четвертом канале в «Утренних новостях».

— Я не знаю, виновен ли Квик, но у меня высокая степень уверенности, что он виновен по крайней мере в некоторых из этих убийств. В отношении двух решений суда можно сказать, что там приводятся совершенно неопровержимые доказательства, — сказал он тогда.

— Так вы уверены, что он виновен? — спросил у него ведущий программы.

— Да, по поводу двух убийств я уверен, — ответил Ламберц. — И кроме того, следует помнить о том, что не вызывает никаких сомнений: он на такое способен. Многие психиатры оценивают его как исключительно опасного человека с садистскими педофилическими наклонностями, и он, что доказано, ранее совершил два очень серьезных преступления, связанных с насилием, за которые был осужден много лет назад.

Несомненно, очень большой шаг вперед по сравнению с тем отношением к делу, которое Ламберц изложил в своем решении от 2006 года. В дебатной статье в «Афтонбладет» от 6 января 2009 года он сделал еще один шаг. Изложив причины, говорящие в пользу виновности Квика, канцлер юстиции написал:

«Вполне возможно, что он решил стать „массовым убийцей“, изучил преступления как можно подробнее, в том числе благодаря средствам массовой информации, и представил себя виновным, постоянно приспосабливая свой рассказ и свое поведение к тому, что требовалось, чтобы ему поверили. Возможно, повлияло действие наркотиков и психотерапии. Его нынешний рассказ может оказаться истинным.

В отношении по крайней мере двух убийств существовали другие подозреваемые.

Некоторые важнейшие части в рассказах Квика оказались совершенно неверными. Эти ошибки трудно объяснить иначе, чем тем, что он все выдумал».

Затем Ламберц пишет, что нет ни намека на доказательство того, что следственная группа «якобы пыталась ввести в заблуждение суд и общественность и заставить их поверить в виновность Томаса Квика в тех преступлениях, в совершении которых им они сами не были уверены». Вместе с тем: «Полиция и прокурор иногда действовали поспешно и, возможно, не всегда учитывали обстоятельства, говорившие против виновности Квика. Это совсем не хорошо, но по-человечески понятно в той ситуации следствия, в которой они находились».

Канцлер юстиции уже просто не представлял себе, в какую сторону ему склониться.