Родственник четы Стегехюз, у которого супруги проживали в первые дни своего отпуска, приехал в Йелливаре, чтобы попытаться понять, зачем кто-то лишил жизни Янни и Маринуса. Услышав рассказ Квика о двойном убийстве, родственник так прокомментировал это газете «Экспрессен»:

— Квик — подонок, он недостоин того, чтобы жить дальше.

Результаты процесса по делу об убийстве возле Аккаяуре невозможно было предсказать заранее. Некоторые фрагменты в рассказе Квика вызвали вопросы — в первую очередь данные о сообщнике. Следователи не обнаружили никого и ничего, что подтверждало бы данные Квика о Йонни Фаребринке: никто не видел их вместе, а факт пьянки, в которой они якобы участвовали, отрицался другими «собутыльниками». Поэтому Йонни Фаребринк не привлекался к ответственности по этому делу.

Местная художница, учившаяся в 70-е в той же народной школе, что и Квик, утверждала, что с большой вероятностью видела его на железнодорожной станции в Йелливаре в момент убийства рядом с Аккаяуре.

Кроме того, суд счел доказанным, что накануне убийства Квик находился в Йоккмоке, — за счет свидетельских показаний хозяйки украденного велосипеда. Она подтвердила, что передачи на велосипеде не работали — в точном соответствии с описанием Квика.

Следователь Сеппо Пенттинен, проводивший все допросы Квика, показал в суде, почему Квик изменил свой рассказ в процессе следствия. Он объяснил это тем, что «Квик вынужден защищать свой внутренний мир, придумывая нечто находящееся близко к правде». Однако, по словам Пенттинена, в главном воспоминания Квика отчетливы и ясны.

Свен-Оке Кристианссон разъяснил, почему Квик испытывал трудности при рассказе о своих убийствах. Он назвал два противоположных механизма психологической защиты, связанных с функцией памяти. Помнить то, что травмирует нас, с одной стороны — стратегия выживания, с другой — «мы не можем без конца помнить все плохое, что с нами случилось в жизни». Кристианссон пояснил, что для человека важно уметь забывать.

Функции памяти Томаса Квика были обследованы Кристианссоном и признаны нормальными. Мнемоэксперт заявил также, что в данном случае ничто не указывает на ложный характер признаний подозреваемого.

Судмедэксперт и технический эксперт убежденно свидетельствовали в суде, что Квик описал на допросах все значительные травмы, нанесенные паре Стегехюз, и что его рассказ подтверждается результатами судмедэкспертизы и обследования места происшествия.

Суд учел также свидетельские показания Сеппо Пенттинена о том, что Квик уже на первом допросе подробно описал место убийства, и указал в своем решении: «На основании приведенных доказательств суд считает неоспоримым, что Томас Квик совершил вышеназванные преступные деяния. Обстоятельства совершения преступления таковы, что его можно классифицировать как убийство».

Тем самым Томаса Квика осудили в общей сложности за три убийства. Однако это было еще только начало.

Йенон Леви

Общепризнанное определение серийного убийцы взято из материалов ФБР и предполагает, что некто совершил три убийства или более в разные моменты времени. Между тем человека, совершившего несколько убийств подряд, без периода «остывания», ФБР относит к категории «неистовых убийц».

Пока что Томас Квик был осужден «всего лишь» за три убийства, совершенных в два захода, и тем самым по формальным критериям не тянул на серийного убийцу. Однако в процессе следствия по делу об убийстве возле Аккаяуре список его признаний сильно расширился, и у него появились все шансы стать полноценным серийным убийцей.

Признания не всегда делались в полиции. Репортер «Экспрессен» Пелле Тагессон в августе 1995 года рассказал, что в интервью Квик признался, что «совершил убийство в Сконе» и намеками взял на себя ответственность за садистское убийство на сексуальной почве Хелены Нильссон в Хёрбю в 1989 году. В том же интервью Квик признался в убийстве двух мальчиков в Норвегии, а также двух мужчин в центральной Швеции.

Кристер ван дер Кваст был очень недоволен тем фактом, что Квик сделал признание в СМИ, обойдя тем самым и своих психотерапевтов, и следователей.

— Остается лишь надеяться, что он и мне тоже признается, — прокомментировал ситуацию прокурор.

Подбрасывая ниточки и обмолвки об убийствах то следователям, то психотерапевтам, то журналистам, Квик вел игру в кошки-мышки, которая раздражала не только ван дер Кваста.

Роль СМИ и газетчиков в расследовании была велика и не до конца понятна, однако Томас Квик имел право свободно встречаться с представителями любых изданий и всегда читал, что о нем пишут. Ван дер Квасту пришлось смириться с тем, что он узнал из газет о «новом» убийстве Квика, произошедшем в Даларне. Этот факт, кстати, сразу же навел следователей на мысль о скандальном убийстве Йенона Леви, гражданина Израиля, на окраине Рёрсхюттана 11 июня 1988 года.

Йенон Леви, двадцатичетырехлетний турист, был найден убитым возле лесной дороги в Даларну. Масштабное расследование привело к тому, что появился и подозреваемый, однако доказательств оказалось недостаточно для передачи дела в суд.