Читаем Варварин Остров полностью

Это было похоже на шантаж, а еще – на ложь. Он не стал отвечать, но Варя с того дня говорила об их будущей жизни в новом доме на острове, как о деле решенном, не желала слышать никаких возражений.

Владимир Константинович все меньше узнавал в этой женщине, переполненной экзальтацией и злой энергией, свою нежную, тихую Вареньку. Дни напролет она читала свои книги – одна или в компании Солодникова, пропадала в храме, который был уже почти готов (оставались лишь внутренние работы, близившиеся к завершению).

– Ты так переменилась, – вырвалось у него однажды за завтраком.

– Переменилась? В чем же?

– И ко мне, и… И в целом.

– Володенька, о чем ты? Что за фантазии? – По губам Вари скользнула небрежная улыбка. – По-моему, ты стал чересчур мнительным.

– А по-моему, нет. К примеру, ты не рисуешь больше. – Это была самая малая из перемен, но Владимиру Константиновичу нужно было с чего-то начать.

Варенька погладила мужа по щеке, поглядела, как на несмышленое дитя.

– Ты же понимаешь, это была лишь забава, баловство. Художницы из меня никогда бы не вышло: не хватает терпения и таланта. А попусту время тратить да краски переводить… К чему? Есть более серьезные занятия.

– Знаю я твои занятия! – Прозвучало глупо и беспомощно, и Варенька не удостоила его ответом. Еще раз потрепала по щеке и вышла из-за стола.

Комынин почувствовал себя униженным, но не знал, что можно предпринять, и поступил так, как поступает большинство людей в сложной ситуации: вовсе ничего не стал делать, полагаясь на то, что все как-нибудь образуется само по себе.

Разумеется, ничего не наладилось, стало только хуже.

В конце зимы рабочие уехали с острова, завершив то, для чего их нанимали.

Прощаясь с Владимиром Константиновичем, Комов смотрел на него с затаенной грустью и жалостью.

– Внутри этого… – он словно бы поперхнулся, – этого сооружения лишь голые стены. Когда я спросил Солодникова, кто станет заниматься росписью, внутренним убранством, он ответил, что сделает это сам. – Комов дернул подбородком. – И ваша жена ему поможет, она же художница.

Владимир Константинович понятия об этом не имел, но не готов был признаться в неосведомленности. Оказывается, решили без него, а он, тот, кто оплачивает все, ни сном ни духом!

Комынин сделал вид, что все нормально, в порядке вещей, промямлил что-то, поспешно заговорил о другом. Комов, который отлично все понял, притворился, будто верит. Они простились сухо, скованно, хотя все это время общались вполне дружески.