Читаем Вариант шедевра полностью

Потянувшись за кредиткой, я обнаружил, что мой бумажник в боковом кармане пиджака волшебным образом исчез. Боже, что делать?! Рушится все, неужели тут же возвращаться на родину? Не вкусив Рима, не потолкавшись на площади Святого Петра, не посетив роскошных залов Ватикана?! А Сикстинская Капелла с непревзойденным Микеланджело? Хорошо, что жена по советской привычке запрятала в бюстгальтере на черный день стодолларовую купюру, иначе и не расплатиться за скромный обед, не говоря уж о самом позорном зрелище! Благо в Риме оказался мой старый друг и коллега, генерал Игорь Никифоров, легко ссудивший нужную сумму. Тут уж мы с Танькой умчались в Неаполь, остановились у Санта Лючии, чуть не утонули в кьянти и супе из бычьих хвостов, пели русские народные песни…

Воровской призрак бродил за мной по всей Европе: в Каталонии, на прибрежной вилле, где я создавал свой очередной шедевр, злоумышленники забрались на второй этажи утянули компьютер. Если бы не мои традиционные ночные походы в туалет, наверное, вынесли бы полдома, а вызванная полиция лишь мысленно облизывала мою невестку и жену и только имитировала прыткость.

А в Праге просто грубо выкрали из сумки, оставленной в гардеробе музея, случайно забытые там водительские права. Я уже давным-давно не ношу с собою ни миллионы, ни даже тысячи, не прячу валюту в носки, но мировые воровские шайки, увы, не осведомлены об этом, и постоянно держат меня в эпицентре своей злодейской деятельности.

Мудрец писал, что вкусные блюда притупляют аппетит, попутный ветер часто губит корабли, именно по этой причине мужья не могут любить своих жен. Сливаются в единообразное пятно Версаль и дворец дожей, соборы Святого Петра и Святого Павла, памятники маршалу Нею и Песталоцци… Стыдно признаться, что в моей памяти надежно оседают всяческие гадости (вроде ограблений), экстравагантные пьянки и покупки различного барахла (сразу вспоминаю полдюжины носков за 10 долларов, приобретенных в Бордо и послуживших верой и правдой более 20 лет! – и это со стиркой). Но что делать?

Разрыв между поколениями и советскую буржуазную революцию я впервые почувствовал в аэропорту Амстердама, где мы с сыном и его приятелями пересаживались на самолет на Кубу. Молодежь вдруг пожелала пойти принять сауну в аэропорту, что вроде бы освежало и звало на подвиги. Я обомлел от такого проявления тяги к роскоши и пошел по-советски коротать время в буфет. Нам, крестьянам, не понять, зачем все это, если существует один банный день в неделю…

В Мехико, куда меня командировал туристский журнал Владимира Снегирева («Вояж и отдых»), летел в самолете, переполненном одинокими дамами. Я думал о репортаже, посвященному традиционному дню усопших, планировал провести траурные ночи на кладбищах, а дам принимал по наивности за бизнесвумен. Задыхался, поднимаясь на пирамиды, любовался любимыми художниками Риверой, Тамайо и Сикейросом, всматривался в пули, оставшиеся в стенах виллы Троцкого в Койоакане с красным флагом у его могилы, столица великолепна, но душновато, хотя все танцуют и поют. Потом поехали в Канкун, по пути осмотрели земли майо (там я даже проплыл по уникальной речушке). Сам город – это нагромождение огромных угнетающих торговых центров (malls) с одними и теми же товарами, большей частью, сувенирами. Мои бизнесвумен были замечены в игривых нарядах на улицах – я не мог поверить, что это прожженные проститутки – и явно подавляли неприглядных конкуренток. Канкун неподалеку от южноамериканских штатов, где мужья мучаются в семьях, и на уикенды порой сбегают от своих верных жен в свободные края Мексики. И платят за радости секса жуткие деньги.

В день усопших – фото покойных родственников в каждом доме и на каждом углу, зажженные свечи в витринах, балы смерти, где подкатывается дамочка в маске черепа и угощает вином, нежно коснувшись ледяными суставами. И конечно же, архивеселые пьянки в честь любимых покойников на кладбищах – в России это принято, увы, иногда и по одному-двум стаканчикам. И как радостно у могил!