Читаем Вариант шедевра полностью

С тех пор я не пропускал ни одного романа Джона Ле Карре, в миру Дэвида Корнуэлла, выпускника Оксфорда, преподавателя в Итоне, на спортивных площадках которого, согласно афоризму, и было выиграно сражение при Ватерлоо. В 1959 г. поступил в Форин Офис, точнее, в английскую разведку, с 1961 по 1964 г. служил в британском посольстве в Бонне в качестве второго секретаря, некоторое время в консульстве в Гамбурге. Ушел в отставку в 1964 году, после успеха «Шпиона». Женился в 1954 году и произвел на свет трех сыновей, не избежал развода в 1971-м, вновь женился в 1972-м и счастливо живет в этом браке по сей день, произведя на свет еще одного сына. Отметим, что отец писателя Ронни всю жизнь оставался мошенником, несколько раз сидел в тюрьме, давал сыну весьма скользкие поручения, а потом пытался и шантажировать преуспевающего писателя, и вымогать у него деньги. Свою жизнь с разведкой юный Корнуэлл связал еще в студенческие годы, когда учился в университете в Берне, как мне кажется, после жизни с папашей-мошенником работа в службах Ее Величества показалась ему семечками. Так он стал агентом английской разведки со скромной задачей давать характеристики на студентов университета, особенно на «красных», потенциальных Филби и Берджесов. Делал он это с удовольствием и до сих пор не раскаивается, что только делает ему честь: слишком часто мы переписываем свои биографии и рисуем себя ангелами. После романа «Шпион, который пришел с холода» популярность Ле Карре шла по восходящей, он ритуально выпускал одну книгу в два года…

И тут гениальная идея осенила меня: этот англичанин протянет мне руку! Не смейтесь, именно он! именно еще не знакомый, но уже любимый Джон может мне помочь! Но как его заинтересовать? Бредовые идеи скопом бродили в голове (между прочим, чем наивнее, а точнее, чем глупее идея, тем одержимей автор), я быстренько и неряшливо перевел пьесу на английский язык, отдал на перепечатку классной машинистке и отправил пакет по адресу лондонского литературного агентства, указанного в книге Ле Карре. К пьесе приложил письмецо, в котором скромно сообщил, что я, как бывший сотрудник разведки, обращаюсь к нему как к коллеге по другую сторону баррикад. Ныне вроде бы не заклятому врагу, а другу, с деловым предложением: стать соавтором моей пьесы, естественно, пройдясь опытной рукой по моему несовершенному переводу и наполнив текст тонкой английской спецификой, сленгом и идиомами, что, несомненно, сделает пьесу ломовым хитом на Уэст-энде и Бродвее. Пьесу отправил с оказией: в то время мне казалось рискованным посылать фарс о разведке обыкновенной почтой. Вдруг на перлюстрации окажутся сотрудники без чувства юмора?

Все лето ожидал ответа, потом решил, что любимый Джон ничуть не лучше наших главных режиссеров, которые любят с экрана вещать о любви к ближнему, а на деле – фарисеи и самовлюбленные бездари. И вдруг месяца через два пришло письмо от 10 сентября 1989 года из Лондона. Указан обратный адрес литературного агента, автор, видимо, опасался давать свой личный адрес, вдруг я завалю его мешками со своими рукописями? Написано от руки, как-то слишком запросто для маститого писателя. Правда, по сей день респектабельные джентльмены, даже если все напечатано машинисткой, своей рукой обязательно пишут ласковое обращение к адресату («Дорогой сэр Майкл») и рутинное «Искренне Ваш» с подписью в конце. Это признак хорошего тона и легкого презрения к техническим достижениям цивилизации от станка Гуттенберга до компьютера, может быть, даже утверждение того человеческого, что в нас еще осталось.

Текст гласил: «Дорогой мистер Любимов! Ваше письмо, датированное двадцатым июля, достигло меня только вчера! Послушайте, я не могу реализовать Ваш проект, ибо у меня на тарелке слишком много своего, и идей в голове хватит на несколько лет, моя проблема не в том, что писать, а где найти время. Поэтому я послал Вашу пьесу своему литературному агенту со слабой надеждой, что он кого-нибудь найдет, подойдут ли Алан Беннетт или Майкл Фрейн? Очень сожалею, но больше ничем не могу помочь и желаю Вам успеха». Тут же я накатал своей рукой (не из высокого джентльментства, а просто на печатание по-английски потребовался бы целый день) благодарственное письмо с уверениями в совершеннейшем почтении и надеждами воссоединить наши несоизмеримые таланты в будущем. Вскоре мне ответил Фрейн: похвалил перевод (английская вежливость!), но заметил, что на пробивку популярной у нас пьесы Арбузова он потратил десять лет… Все понятно.

Пьесу в конце концов поставили, но не в Лондоне, а в Душанбе, что все равно прекрасно, какая разница, кто восхищается тобой – англичане или таджики? Потом поставили в Астрахани, тоже неплохо…