Широнин был чистым оперативником. Он рассказывал, как, например, писателя Ивана Ефремова разрабатывали на причастность его к сотрудничеству с британской разведкой. Было решено вшить в пальто писателя специальное передающее устройство, так называемый «жучок». Для этого пальто в толпе испачкали краской. Ефремов снял пальто, повесил у себя дома и надел плащ. Оперативники выкрали у него плащ, и только тогда Ефремов, которому надо было в чем-то ходить, сдал свое пальто в чистку. В чистке ему вшили «жучок».

Были и другие случаи, анекдотического свойства. Так, однажды решили установить прослушивающее устройство на одной из квартир, но там жила старуха, которая никуда не выходила. Тогда в ее квартиру подсыпали клопов. И старуха покинула свои хоромы, побежала в магазин за дустом.

Сторожев рассказывал, как «сильные мира сего», достигнув преклонного возраста, начинали чудить. Так, Бещев, министр путей сообщения, пытался ходить двумя ногами одновременно. Как-то он вызвал к себе своего помощника.

— Кто это мне сейчас докладывал?

— Ваш первый заместитель.

— Да-а? А я-то думаю, откуда он все так хорошо знает про нас!

Мы тогда смеялись, не предполагая, что история повторится и вскоре вся Россия будет горько смеяться, слушая пассажи Ельцина о «38 снайперах» и «не так сели!».

Много Кондрашев рассказывал о Германии, о своем друге Мише, как он называл Меркуса Вольфа, руководителя «Штази». Кстати, Путин, работавший в Германии, получил на Лубянке прозвище Штази.

Месяца через два месяца после прихода Баранникова на Лубянку меня пригласил Фролов Василий Елисеевич, земляк-свердловчанин, заместитель министра по кадрам.

— Министр вынашивает идею создания Управления правового обеспечения, сказал он, — вас собирается поставить во главе новой структуры.

Но меня устраивала моя работа. К той поре я вернулся уже и к научным изысканиям — удавалось находить время и для этого, вместе с Шаталиным, Никоновым и Мишиным подготовил проект новой Конституции России, проект был опубликован в «Независимой газете»; опубликовал также несколько статей в журналах… В общем, дело шло. И я отказался от новой должности. Отказался в пользу полковника Демина — помог ему во второй раз. Расписал коллегу такими яркими красками, что Фролов не устоял.

Но Демину я поставил условие — чтобы он взял себе первым заместителем Розанова Александра Александровича, работающего в городской прокуратуре на незначительной должности «старпома» — старшего помощника… Розанова я знал давным-давно, еще по Свердловску. Демин условие это выполнил.

Вскоре и он, и Розанов стали генералами, а я продолжал оставаться полковником. К генеральскому званию я не стремился совершенно, мне хватало и полковничьих погон. Кстати, в системе госбезопасности многие проработали по тридцать лет, жизнь посвятили этому делу. Это им надо давать генеральские звания, а не мне, а с меня хватит и того, что должность моя генеральская…

Да и система госбезопасности, в которой я работал, стала меня тяготить — слишком уж она закрытая… Надо было думать о новой работе.

Судьба страны на спецслужбах отразилась наиболее болезненно. Людей по любому поводу выводили за штат, проверяли на благонадежность. У многих сдавали нервы, многие начинали пить. Страдали от нападок нечистоплотных людей, таких, как священник Глеб Якунин, который работал в архиве КГБ, а потом под рясой выносил материалы, компрометирующие иерархов церкви, сотрудничавших с Лубянкой, или Полторанин — идеологический рупор раннего Ельцина. Подчиненные, спасая оперативную агентуру, не докладывали всего, что знали, своему начальству. Даже Ковалев, который был на Лубянке своим человеком, и тот получал не более тридцати процентов всей информации, Путин — и того меньше. Подчиненные стали бояться своих руководителей, стали бояться вообще провалить свою агентуру. А ведь спецслужба — аппарат тонкий, разрушить его можно быстро, вот только настраивать долго.

Президент, как-то приехав на Лубянку, пошутил по обыкновению неуклюже:

— Мы вас тут корчуем, корчуем, а вы еще живы!

Шутка. Но в ней столько правды, что даже шутки не видно.

И все равно время работы на Лубянке я вспоминаю с благодарностью, я там многое узнал и многому научился.

…НА ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА

Как-то мне позвонила Валентина Леонидовна Полякова из Управления кадров Генеральной прокуратуры:

— Юрий Ильич, не могли бы заглянуть к нам?

— Нет проблем!

Я появился у Поляковой и получил совершенно неожиданное предложение перейти работать в НИИ Генеральной прокуратуры. Это — отраслевой институт, не академический. Раньше он назывался длинно: Всесоюзный научно-исследовательский институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, потом — НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ. Институт очень сильный, с великолепными кадрами, раньше я с ним, как уже говорил, сталкивался, специалисты института всегда оставляли о себе самое доброе впечатление.

— Перейти в НИИ? Кем?

— Первым заместителем директора.