Читаем Вариант дракона полностью

Мы собрались своей узкой аналитической группой — Демин, Лебедев, Ксенофонт Христофорович Ипполитов, ставший впоследствии начальником аналитического управления ФСБ, и я и подготовили свои предложения. Первое срочно созвать съезд, второе — начинать работу в трудовых коллективах, рассказывать людям, к чему приведет такое размежевание, какие беды ждут их…

Бакатин отнесся к нашей деятельности скептически:

— Это вызовет рост напряженности. Горбачев не будет опираться на людей, которых он не любит — на Жириновского, Невзорова, на коммунистов!

— А при чем тут Жириновский, Невзоров и коммунисты?

— Они выступают за сохранение СССР.

Но за сохранение СССР выступали самые широкие слои населения. И то, что Горбачев не захотел бороться за Союз, — преступление, ведь на нем лежала конституционная обязанность — обеспечивать единство страны, в том числе и силовыми методами. А он все время старался спрятаться за спины военных — я, мол, не посылал их ни в Тбилиси, ни в Баку… Собственно, в равной степени в распаде СССР виноваты четыре человека — Горбачев, Ельцин, Кравчук и Шушкевич.

На Манежной площади состоялся огромный митинг в поддержку СССР — тысяч шестьдесят, наверное, собралось. Мы с женой Леной пошли туда: было интересно посмотреть… А потом мы увидели другой митинг — в поддержку Ельцина, было на нем, наверное, человек шестьдесят. Невыразительные плакаты, пара портретов. Телевидение же показывало только второй митинг уже тогда мастера манипуляции работали с полной нагрузкой.

В тот же день во дворе КГБ был демонтирован памятник Ленину. Сказали по распоряжению Бакатина.

Все наши усилия в ту пору были направлены на одно — обеспечить развод республик без «битья посуды». Вообще законно — после референдума — из состава СССР вышла только одна Армения, все остальные — незаконно.

Пришлось мне заниматься и делом Виктора Ивановича Илюхина, прокурорского генерала, в ту пору начальника управления по надзору за федеральными органами безопасности Генпрокуратуры. Илюхин возбудил уголовное дело в отношении Горбачева. Бакатин вызвал меня, дал бумаги. Конечно, основания для возбуждения уголовного дела против Горбачева имелись, но было одно «но»: по Конституции Горбачев был неприкосновенным лицом и уголовное дело возбуждать против него было нельзя.

Дело пришлось закрыть.

Бакатин старался, как мог, чтобы мощнейшая спецслужба не развалилась, мы разработали схему координации действий аналогичных служб бывших советских республик и начали налаживать взаимодействие, но в России было создано АФБ — Агентство федеральной безопасности (во главе с Иваненко), которое незамедлительно попыталось подмять под себя МСБ. И было-то в АФБ сотрудников всего ничего — чуть более сотни. Мышь хотела проглотить слона.

Вскоре была создана крупная структура МБВД, объединившая и МСБ, и МВД, и АФБ, которую возглавил Баранников, и мы стали «чекментами» (чекисты плюс менты). Новая структура вновь стала напоминать монстра, ведь до этого КГБ было расчленено. Отделились пограничники, отделилось ФАПСИ — Федеральное агентство правительственной связи и информации (это — радиоэлектронная разведка). Из бывшего 9-го управления создали Главное управление охраны и позже Службу безопасности президента, легендарное 1-е Главное управление преобразовалось в Службу внешней разведки.

Новые структуры стали дублировать друг друга, появилось огромное количество свежеиспеченных генералов, потребовались новые помещения, новые штаты, новые автомобили. Все здорово раздулось и подорожало.

Бакатин ушел из МСБ, Никонов — следом за ним. В фонд «Реформа», образованный академиком Шаталиным. Звали они и меня с собой, но я остался. Правда, передо мною поставили одно условие — аттестоваться.

Так мне присвоили звание полковника юстиции. В мои обязанности входила подготовка нового министра к заседаниям правительства. Обычно бумаги присылали накануне вечером, проанализировать их просто не было времени. Правительство, которым руководил Гайдар, работало хаотично — даже аппарат его часто не знал, состоится очередное заседание правительства или нет.

Одна отдушина — группа консультантов. Люди там собрались блестящие. Было что почерпнуть, было у кого почерпнуть. Кондрашев рассказывал разные случаи из жизни КГБ.

В сталинские времена, когда начались гонения на космополитов, их стали искать и на Лубянке. И нашли. В 1-м управлении, в разведке. Подполковника Бородина — заместителя начальника американского отдела, и майора Надеждина. Им вменили в вину то, что они пьют виски и курят американские сигареты. Хотя начальство курило и пило то же самое: заморским товаром генералитет Лубянки снабжали ребята Бородина.

И Бородина и Надеждина судили судом офицерской чести. Бородина понизили в звании и в должности, и он вскоре скис, Надеждина уволили и через год он умер от рака.

Рассказывал Кондрашев и о дневниках Геббельса, которые ныне хранятся в МИДе. Тот вел, оказывается, три вида дневников. Один он диктовал секретарше на службе, второй диктовал дома, по итогам дня, третий писал сам.

Немцы готовы купить эти дневники за большие деньги.