Чтение и слушание

На пляже наступает день и момент, когда хочется никуда не спешить, не плавать больше, чем необходимо и не пугать крабов своей слежкой за их норами. В руки сам собой ныряет телефон и начинается тупое познавание начинки девайса. Так как интернет большую часть времени на пляже не присутствовал, то мне пришлось выбирать, что накачать в коробочку заранее. Что-то действительно мне интересное, чтобы не испортить пляжное время, а напротив стать лучше с этой возможностью лазать в телефоне. Один день я слушал музыку, но поймал себя на том, что та музыка, что любима мной в Москве, неплоха для самолёта, совсем не подходит для райского пляжа Варадеро. Какая музыка сюда нужна? Слишком долго я буду выбирать из океана песен, что мне доступны в Яндекс. Потому уже на второй день я обратился к книгам. Яркое солнце делает чтение работой переписчика средневековых манускриптов. Приходится занимать вынужденное положение в лежаке, щуриться, всматриваться, менять яркость телефона, чувствовать, как он нагревается в ладони. Всё логично шло к аудиокнигам, которые позволяли валяться в любой позе и не зависели от степени открытости глаз. Первой была «Роковые яйца» Булгакова. Изумительно озвученная, эта небольшая повесть мне очень хорошо легла и на отдых, и на мои представления о Булгакове. Наконец-то сложился пазл «Дьяволиады» у меня в голове. Все эти учёные и доктора из книг автора, фантастические компоненты сюжета, трагические развязки, ошибки людей из прошлых книг вдруг встретились в голове с этой новой книгой и я как будто бы понял всего Булгакова. На какую-то пляжную секунду всё встало на места, эти профессора Преображенские, изобретатели и зоологи, вся эта ранняя советская мифология упаковалась во мне. Стёб и сарказм над советской жизнью, авторские приколы, всё встало передо мной ясно и по росту, будто я сам писал эти произведения и теперь объединил их в собрание сочинений. Недавняя моя поездка с друзьями в Высокое Новодугинского района в бывшее имение Шереметьевых с целью осмотреть остатки 19 строений этой знаменитой усадьбы, легла на чтение эпизода из «Роковых яиц», где именно в этом совхозе пытались вывести куриц лучом жизни. Воспоминания о том, как мы взбирались по руинам и проходили мимо того самого пруда с крокодилами, рассматривали герб на щите льва, вся прелесть дружбы и тех солнечных дней умножилась на мастерство Булгакова. Под солнцем Кубы было так приятно слушать хорошую книгу и понимать, что не только знаешь отлично прочие произведения, но даже лично исходил места, о которых написано, включая и Сычёвский, и Вяземский районы. Диктор в моих ушах, вероятно, очень подходил моменту потому что я огорчился, когда книга завершилась. На волне вдохновения Булгаковым в домике я начал перечитывать «Мастер и Маргариту» уже в текстовом формате книжного приложения. Нашёл, что прекрасно помню первую половину книги, будто я читал её несколько раз. Но вот с момента подготовки к балу и до конца, книгу я подзабыл и с удовольствием вчитывался в смыслы. Удовольствие получил большое и даже пропустил поход за кофе с пина коладой. Просто лежал и читал. Обнаружил несоответствия в сюжете или вернее сказать явные места, где должно быть по-другому. Это место, где убивают Маргариту и второе, очевидно же, что Москва должна была быть сожжена вслед за несколькими последовательными пожарами на квартирах, в ресторане. Полез читать критическую литературу и подтвердил там свои мысли. Действительно эти и другие моменты в концовке считаются упущенными либо были автором переписаны. Мне стало приятно оттого, что я так всё подметил, самооценка выросла. Но Булгаков хорош. Он смог меня отвлечь от океана и прелестной кухни, от гаванских мелодий и буйной растительности. Я провалился на часы в книги, забыл обо всём. Но я вернулся к тому, чтобы отдыхал не только разум, но и тело. Вновь погрузился в тёплые воды, подставил кожу солнцу. Позднее прочёл ещё несколько книг, современных, журналистских расследований. Делал это уже неспешно, в перерывах между пляжем и ужином или перед сном. Не противопоставлял чтение загару и плаванию, общению с местными. Всему своё время.

Местные люди