Читаем Вандалы полностью

Между тем на Боспоре Фракийском произошли большие перемены. Происходивший из крестьян латиноязычной провинции Иллирик (Иллирия) военачальник, заслуживший победные лавры (или пальмы, у римлян были в ходу оба этих выражения) в многочисленных войнах, сотрясавших Восточный Рим в правление императора-монофизита Анастасия I, был в мае 518 г. избран, по воле старого и усталого базилевса-еретика, его соправителем под именем Юстина I. В отличие от возвысившего его до себя севаста Анастасия, не любившего православных (которыми он был вынужден править) и потому постепенно сблизившегося с Вандальским царством и царем вандалов Тразамундом (даже если высказанное автором этих строк предположение о заключении ими двустороннего «антиправославного союза» и относится скорее к области конспирологии, чем чистой науки!), новый август Юстин I, убежденный православный, не любивший греков и, скорее, «латинянин», римлянин, чем грек, совершил принципиальный поворот в политике Константинополя, установив, для начала, тесные контакты с папой римским Ормиздом (Гормиздой), оплотом православия в остготской Италии, занимавшим престол Святого Петра в 514–523 гг. Эти тесные контакты вызвали недовольство и подозрения у Теодориха Остготского. От него не укрылось возникновение в подвластном ему «Вечном граде» на Тибре тайной «староримской» православной партии, стремившейся к свержению остготской арианской власти, опираясь на помощь православного Константинополя. Несмотря на казнь Теодорихом (хотя и с санкции раболепствующего перед царем остготов римского сената) признанных вождей этой «староримской» партии – Боэция и Симмаха («мужей святой жизни», как их охарактеризовал Никколо Макиавелли в своей «Истории Флоренции»), и заключения царем остготов в равеннскую тюрьму заподозренного в слишком тесных связях в Царьградом папы римского Иоанна I (не пережившего тягот тюремного заключения), само ее возникновение укрепило положение православных иерархов, изгнанных из Вандальского царства – кафолических епископов и церковных учителей на Сардинии и в других местах изгнания. Они стали получать из Италии помощь и поддержку, причем не только духовную.

Мятежные епископы незамедлительно наладили диалог с новым венценосным владыкой «царствующего града» на Босфоре, чему служит доказательством, к примеру, полученное папой римским письмо императора Юстина I, от 17 ноября 519 г. В письме говорилось о том, что изгнанные из вандальской державы православные иерархи устами своего доверенного лица в Константинополе (вероятно, епископа Посессора) настаивают на начале военных действий против Тразамунда. Однако же август Юстин, сразу же после своего прихода к власти направивший в Карфаген делегацию для переговоров с вандальским царем, был склонен подождать и посмотреть, чего удастся добиться от вандалов мирными средствами, воздержавшись от каких-либо враждебных действий до возвращения послов в Царьград-Константинополь с результатами переговоров.

Хотя современные историки уверены в недооценке личности императора Юстина I своими предшественниками на ниве служения Клио, склонными признавать за ним только военные таланты, этот «солдатский император», разумеется, не мог сравниться по уму со своим квазигениальным племянником Флавием Петром Савватием, ставшим в 518 г. фактически соправителем Юстина и взошедшим в 527 г. на константинопольский престол под именем Юстиниана I (названного впоследствии Великим).

Впрочем, Тразамунд до этого не дожил. Несмотря на возрастание внутриполитических трудностей, несмотря на поражения, понесенные от мавров в Бизацене и Триполитании, надо отдать ему должное. Этот царь вандалов и аланов постарался сделать все, что было в его силах, для укрепления своей державы, украшения и обустройства ее древних городов. Никто из вандальских царей не построил и не восстановил так много, как Тразамунд. Под скипетром этого вандальского владыки воскресли из небытия целые римские города, что лишний раз доказывает несправедливость традиционно приписываемой вандалам страсти только к разрушению.

Этот вандальский царь был истинным меценатом, покровителем не только стихотворцев, но и архитекторов, строителей. При нем были восстановлены крепости, выстроенные древними римлянами для сдерживания натиска мавров. Хотя и следует признать – это произошло с большим запозданием, объяснявшимся верой предшественников Тразамунда в превосходство вандальского оружия (в конце концов, у Древней Спарты тоже не было стен, достаточной защитой ей служили копья и щиты ее сынов – спартанцев!). Тем не менее царь Тразамунд, хотя и поздно, все же спохватился, попытавшись наверстать упущенное, за что ему честь и хвала. Не зря гласит пословица: лучше поздно, чем никогда.

При Тразамунде были расширены и реконструированы портовые сооружения, а его дворец перестроен и превращен в подлинный шедевр германо-римской архитектуры на африканской земле.