Читаем Вандалы полностью

Как Теодорих Остготский, воцарившийся над Италией после гунно-скира Одоакра, сделал своей резиденцией не огромный, постоянно охваченный брожением Рим на Тибре, а окруженную болотами и лагyнами, маленькую, хотя и сильно укрепленную, Равенну, так и Гейзерих собрал вокруг себя своих вандалов, как некую царскую дружину, дворцовую гвардию, чью сплоченность было необходимо постоянно поддерживать, в условиях протянувшегося вдоль морского побережья многонационального государства, созданного и поддерживаемого как единое целое силой оружия. В окрестностях торговых городов были расположены крупнейшие и богатейшие сельские поместья – латифундии, римской знати, с роскошно оборудованными виллами, ни в чем не уступавшие италийским. Эти отнятые у римских богачей поместья были переданы Гейзерихом своим оффициалам (офицерам), вандальскому правящему слою и сородичам царского дома – стержню и ядру народа, храбро, до последней капли крови бившемуся за царскую власть, доставшуюся в пору седой древности в удел одному из вандальских родов и оставшуюся его достоянием. И, хотя лишь эта, скорее всего, тысяча семейств – основа государства – получила возможность, так сказать, лечь в приготовленную постель, воспользоваться еще совсем недавно римскими домами, утварью, хозяйством, культурными достижениями, полученными ею в готовом виде, без необходимости самой все это создавать, преодолевая всякого рода препятствия на пути к приобретению благосостояния, это ядро вандальского народа оказалось не затронутым расслабленностью, распущенной негой, упадком нравов, ставшими все более заметно проявляться при преемниках Гейзериха на вандальском престоле.

Правда, другое роковое для вандалов явление было вызвано самим Гейзерихом. Поскольку вандалы были ему нужны для выполнения самых разных задач, поскольку римляне не заслуживали доверия, как покоренный вандалами народ, к тому же, в большинстве своем – православный и потому враждебный арианству, единственным ресурсом пополнения корабельных команд оставались лишь мавры. Естественно, за сто лет до рождения пророка Мухаммеда и его Хиджры под «маврами» подразумевались не мусульмане-сарацины, именуемые так христианскими народами в пору испанской Реконкисты и Крестовых походов в Землю воплощения. А туземное, автохтонное население Северной Африки, обитавшее между Атласскими горами на западе и Триполитанией на востоке, еще не смешавшееся с позднейшими арабскими завоевателями. Область Триполитания получила свое название от города Триполя (Триполи), нынешней столицы Ливии. Но в эпоху Античности Ливией называлось не современное, раздираемое гражданской войной, североафриканское государство, а вся Африка, известная грекам и римлянам (проникавшим в нее вплоть до озера Чад, если не глубже). А «берберами» (или «барбарами», т. е. «варварами») западные и восточные римляне, не вдаваясь особенно в этнологические тонкости, именовали всех встречавшихся им туземцев. Еще запутанней картина стала через два поколения после Гейзериха, когда в Северную Африку пришли магометане-мусульмане и их охваченные воодушевлением в связи с великой победой новой веры – ислама – географы начали подробнейшим образом описывать, в назидание потомкам, первые поступающие в Дамаск, Самарру и Багдад сведения об «Ифрикии». Вот тогда стало действительно архисложно разобраться в путанице многочисленных этнонимов.