Читаем Вандалы полностью

Поздняя Римская империя – государство с властью централизованной и сакрализованной (не без влияния являвшихся в течение столетий ее главными внешними противниками на Востоке иранских великих держав – Парфянского царства Аршакидов и пришедшего ему на смену Персидского царства Сасанидов. – В.А.). Император (по-гречески – автократор. – В.А.) был самодержавен и считался священным: сам он носил титул «августа» (по-гречески – «себаста», или «севаста». – В.А.), соправитель (наследник) его – титул «цезаря» («цесаря», по-гречески – «кайсара», «кесаря». – ВА.), к нему обращались «ваша святость» и «ваша вечность», перед ним преклоняли колени, его церемониальный выход в диадеме (короне. – В.А.) и пурпуре (порфире. – В.А.) обставлялся с театральной пышностью. Все службы, связанные с императором, назывались «священными» <…>. Двор императора образовывали его «спутники» (комиты, или комесы. – В.А.) – одновременно и «друзья» (поэтому они именовались в совокупности «дружиной», по-латыни – «комитатом», по-гречески – «гетерией», или «этерией». – Примеч. авт.), и чиновники, и слуги. Избранные из этих «спутников» составляли императорский совет (консисторий), главным лицом в котором был «начальник ведомств» («магистер оффициорум», «магистр оффиций». – Примеч. авт.), нечто вроде первого министра (премьер-министра. – В.А.). Сами «ведомства» («оффиции». – Примеч. авт.) были организованы на военный лад, чиновники («официалы», или, говоря по-современному, буквально «офицеры». – Примеч. авт.) делились на «когорты» (этим словом в военной сфере обозначалась часть римского легиона. – В.А.), подробнейшая табель о рангах различала чины «знатнейшие», «сиятельные», «почтеннейшие», «светлейшие», «совершенные» и «выдающиеся». Низшие кадры вербовались из грамотного простонародья, высшие – из сенатского сословия: сенат продолжал существовать параллельно ведомственному аппарату, реальной власти не имел (многие сенаторы в сенате вообще не заседали, да и в Риме-то бывали от случая к случаю, предпочитая жить, подальше от двора «божественного» императора, в своих частных владениях-«сальтусах», укрываясь, как например, магнат Понтий Леонтий, за стенами уже не просто загородных вилл, а настоящих укрепленных замков, даже носивших не римское, а чисто германское название «бург». – Примеч. авт.), но традиционным почетом пользовался огромным – звание консулов, годичных председателей сената (являвшихся в республиканскую эпоху годичными главами Римского государства. – В.А.), считалось пределом общественной карьеры… Содержание этого «гражданского войска» тяжелым бременем лежало на податном населении (или, в переводе на современный русский язык – налогоплательщиках. – В.А.).

Империя делилась на четыре префектуры, префектуры – на диэцесы (диоцезы, епархии. – В.А.), диоцезы – на небольшие провинции; гражданские их наместники назывались префектами, викариями, президами (пресидами. – В.А.) и т. д., военные наместники – комитами и дуксами (будущие «графы» и «герцоги»). Город Рим управлялся особым «префектом города» <…>. В провинциальных городах по-прежнему заседали курии (городские советы; в стихах они иногда величаются «сенатами». – Примеч. авт.), но лишь затем, чтобы куриалы круговой порукой обеспечивали поступление налогов. Северной границей империи были Рейн и Дунай, восточной – Евфрат и Сирийская пустыня, южной – Сахара (африканская пустыня. – В.А.), западной – (Атлантический. – Примеч. авт.) океан (Море мрака. – Примеч. авт.). На всех границах она подвергалась натиску «варварских» народов: на Рейне – германцев, на Дунае – готов (тоже германцев. – Примеч. авт.), на Евфрате – персов. Чтобы противостоять этому натиску, императоры обычно правили империей вдвоем: один – (ее. – Примеч. авт.) восточной половиной из Константинополя (Нового Рима, Второго Рима, Царьграда. – Примеч. авт.), другой – (ее. – Примеч. авт.) западной (половиной. – Примеч. авт.) – из Треверов (Трир) или Медиолана (Милан); Рим оставался «священным городом», куда император являлся лишь для праздников. Войско, пограничное (лимитанеи. – В.А.) и тыловое (комитатенсес. – В.А.) достигало шестисот тысяч, если не более; содержание его все больше истощало государство.